же повторяю то же самое…
Игры на сегодня кончились. На бренную землю упали не маленькие человеческие тельца. На нее упали два человекоподобных колосса извергающие разрушительные молнии небес и непроглядную тьму загробного мира.
Сразу после падения на землю забираю жизнь всего, что меня окружает, тем самым восстанавливая связь со своим царством.
Поднявшись на ноги, смотрю на суть Царя Богов: великан из стихии молний, который держит в руке свое копье, тоже состоящее из молний. Только темнеющее пятно на его ноге, свидетельствует о попадании моего подарочка. Я же как его отражение, но состоящее из тьмы, изредка прорезаемой изнутри зеленью божественного света. Разве что вместо копья мой шлем.
Телепортируюсь сбоку от Зевса, пытаясь поразить его живот отрощенными когтями, но тот вовремя отшагивает назад, нацелив в меня свои молнии. Провернувшись вокруг себя и образовав тем самым вихрь тьмы, перемещаюсь ему за спину, предварительно призывав свой меч, дабы ударить Зевса в ранее пораженное бедро. Слышится свист и грохот грома и, прислушавшись к интуиции, ухожу тенью подальше от брата, но даже так по моей руке прошлись мощные разряды электричества.
— Как иногда приятно сбросить оковы плоти… — проносится по округе мой шепот, — Да, брат?
* * *
Что такое сражение сильнейших богов? Мастерство владения клинком? Битва разумов? Оба утверждения верны, но вместо примитивных клинков используются первозданные силы мира. Молнии против Тьмы и Небеса против Смерти, не больше и не меньше. Не метафора и не сравнение, а буквальное значение.
Противостояние стихий — вот чем являлась наша с Зевсом битва.
Немаловажную роль сыграли и символы нашей власти.
Благодаря Шлему и его иллюзиям многие молнии Зевса поражали не меня, а лишь мороки, с трудом навеянные в разум Бога. Или же в ключевой момент рука брата могла попросту дрогнуть, будь то в мимолетном мгновении страха или нерешительности. Но перевеса в силах не было, ведь Молнии из его копья были особенно губительны для всего вокруг, в том числе и меня.
Мы сражались уже не первый час. От леса и редких гор, куда мы изначально пали с Олимпа, не осталось практически ничего. Что-то высохло в труху после моих ударов, что-то сожгло или разорвало молниями брата. Горы же были вырваны из ладшафта моей властью над землей и брошенны в Зевса — одна из немногих моих удачных атак, лишившая брата левой руки.
В какой-то момент кроме молний, меня начали сдувать ветрами и давить самими небесами… Гравитация, мелькнуло в разуме слово. Я же в ответ начал поглощать тьмой его слабые молнии, пуская в ответ потоки тьмы и смерти. Каменные копья и жидкое пламя вырвались из под земли, сковывая брата
— И к чему привело, твое безумие? Паранойя? — впитывая разлитую вокруг силу, отвлек я брата на время, — Твои сыновья пострадали. Ты лично оскорбил меня, своего брата, недоверием и практически обвинил в предательстве. Чего ты добился этим?
Из меня стали взрываться зеленоватые разряды, свидетельствуя Зевсу о готовящемся ударе, что он безусловно заметил и, судя по бьющим в его тюрьму молниям, брат готовил ответ.
— Чего добился? — резко переспросил меня Зевс, — Того, чтобы ты сбросил маску доброго бога. Всех, кто когда либо пытался подчинить себе Царство Мертвых, настугло безумие, ведь близость Тартара отравляет даже Богов, не то что духов. Бедный Сатир до сих пор не излечился, даже загрыз темную гончую, а она вовсе и не охотилась на него… И как же ты свой разум сохранил, Аид?
— Просто я, наверно, никогда и не был жив по-настоящему…
С последним моим словом энергия от нас хлеснула друг в друга.
Узкая волна черного дыма с зелеными искрами столкнулась с белым потоком молний моего брата, чтобы встретиться на пол пути, чуть ближе к Зевсу.
Никаких ухищрений, лишь грубая Сила. Два потока чистой энергии, силящиеся уничтожить друг друга. Брат было начал подавлять меня, но я быстро вернул позиции. Каждая секунда в таком состоянии истощала нас. Не сиял больше Зевс своими молниями, не изливал больше я свою тьму, мы оба застыли в промежуточной форме между истинным и телесным обличиями.
Это не может долго продолжаться — мелькнула в голове мысль, и я решил вложить все в последний удар. И Зевс, похоже, тоже…
Напор силы с обеих сторон ослаб, чтобы многократно увеличиться в следующий момент. Я вложил в удар не только свои силы, но и всю доступную на тот момент мощь Тартара, что впились в тело Зевса, но не только моя атака настигла цель. Меня снесли самые разрушительные молнии, что когда либо видел этот мир. Они разорвали мою плоть, обуглии кожу и выжгли глаза… Последнее что я почувствовал перед забвением, это боль, а затем пустоту на месте правой.
* * *
Тело слушалось с некоторым опозданием. Обилие божественных молний в лицо еще никому здоровья не прибавляло, особенно если до этого почти исчерпать свои силы.
С трудом поднимаюсь на чудом уцелевшие ноги и начинаю медленно брести на слабое ощущение присутствия Зевса. Следует поставить точку в этой битве, даже если придется его убить. Уже встречал я таких существ, помешанных на какой-то идее. Таких лечит либо время, либо отделение головы от остального тела.
Корректирую свой путь в сторону появившегося в поле моего зрения куска иссушенного мяса, Зевсом именуемого. Встав над его головой, из крох восстановившихся сил призываю меч.
— … и я не Аид, — шепчу одними губами.
Заношу меч над сердцем спящего брата, но не могу опустить. Вспомнились времена, когда мы стояли горой друг за друга, жаль, что они приходились на Войну. Да… Я, Посейдон и Зевс. Я любил вас и буду любить всегда. Но хватит рефлексии.
Опускаю лезвие меча на грудь брата, но внезапно пронзившая мою руку стрела спасает ему жизнь. Повернувшись в сторону стрелка получаю стрелу в сердце, из-за чего падаю на колени теряя кровь и последние крохи жизни. Стрела та необычная, божественной силой создана была, — успеваю подумать, заваливаясь спиной на землю. В поле моего зрения появляется ранее виденная богиня: светловолосая лучница нацеливает на меня лук с наложенной стрелой и отпускает тетиву.
Но прежде, чем впервые умереть, успеваю расслышать:
— Это за брата…
* * *
Танатос
Зевс
Истинный облик Героя.
Глава 12
