Читаем без скачивания Карточный дом - Ирина Млодик

Одно из самых больших заблуждений, с которым предстоит расстаться «пограничнику» на этом этапе работы, — «неважно, что было когда-то, я должен (могу, хочу) все сделать по-другому».

К сожалению или к счастью, он постепенно все больше и больше будет встречаться с тем, насколько мы все опосредованы нашим прошлым опытом, — значительно сильнее, чем нам кажется, и значительно прочнее, чем многим хотелось бы. Игнорировать глубину и устойчивость наших паттернов весьма заманчиво, но, к сожалению, это не способствует появлению глубоких и устойчивых изменений в жизни наших клиентов.

Чем раньше что-то сформировалось в нашей психике, тем труднее оно поддается изменениям. Что приятно, когда мы думаем о благоприятных и здоровых формированиях, и значительно осложняет жизнь в случае, если это были способы, позволившие нам выжить, но активно мешающие жить полнокровно и качественно.

На этом этапе взаимодействия взрослая часть пограничных клиентов показывает нам, как она обычно справляется с решением проблем и задач, как она соблюдает границы и способна выдерживать контракт. У нас есть возможность посмотреть на то, кто вырос из ребенка в условиях, о которых нам еще предстоит узнать.

Погружение в детский прошлый материал неминуемо при долгосрочной работе, и оно неизбежно начинается — особенно в случае работы с «пограничниками» — с ряда проверок.

Этап работы с регрессивным материалом

Погружение в детские воспоминания и чувства часто сопровождаются у клиентов ощущением сильной беспомощности, одиночества, жаждой привязанности, растерянностью, зависимостью и очень сильной тревогой от встречи со всем этим. Возможность перехода на этот этап говорит о том, что у вас начинает складываться рабочий альянс. Но прежде чем мы можем сказать о том, что он сложился, нам предстоит пройти несколько проверок. Что не удивительно, ведь никто не позволит себе быть беспомощным, не убедившись в возможности доверять человеку, перед которым он предстает в максимально уязвимом состоянии.

Каждый (часто совершенно неосознанно) проверяет вас на «надежность» в соответствии с радикалом. Приведем некоторые примеры.

Шизоиду будет важно, что вы видите суть, достаточно умны и структурированы; чтобы ваши ответы не выглядели невнятными, хаотичными или непонятными, и самое главное, чтобы, не дай бог, вы не вели себя непоследовательно и алогично. Любая ваша нестабильность будет вызывать у шизоида шок, поэтому отложите ее предъявление до его более благоприятных времен.

Нарцисс, конечно, сначала должен убедиться в вашей квалификации, статусе, желательно известности, он будет хотеть, чтобы вы безусловно считали его уникальным во всех отношениях клиентом, но при этом не особо замечали его несовершенства и проблемы и уж тем более не делали это в критикующей или стыдящей манере. Отложите обсуждение вашего видения его очевидных промахов до того времени, когда хотя бы немного будет проработано его чувство стыда. Поддержите его желание быть уникальным, у него еще появится возможность быть «как все», обычным, простым, правда, значительно позже. И не приближайтесь к нему стремительно. Страх быть обнаруженным в несовершенстве, банальности (то есть «как у всех») проблем и пустоте еще очень силен.

Мазохиста не убеждайте немедленно начать заботиться о себе (ему это, конечно, необходимо, но научиться этому чрезвычайно сложно), упрекая его за постоянное беспокойство и включенность в чужие жизни. Выдерживайте его стремление получать удовольствие от своих страданий. До поры до времени не атакуйте его желание «возвыситься» за счет того, как много ему приходится «тащить на себе». Признайте его пока единственный способ получать признание и удовольствие.

Диссоциативному типу бесполезно задавать вопросы «в лоб» — о том, что он чувствует, что с ним происходит. «Нормальные герои всегда идут в обход». Это будет вашим вынужденным девизом. А что делать? Кто вас пустит внутрь? Кто сам отважится туда зайти, да еще на первых порах? Дайте человеку нормально посопротивляться, подержать крепко закрытыми двери в свои сложные воспоминания и чувства. И вообще они «ничего о детстве не помнят». Ничего! Что вы от них хотите? Готовьтесь выуживать воспоминания по крупицам, снам, современным событиям. Не приставайте к людям, проявляйте смекалку, постепенно сподвигая их к двух-трехразовым встречам в неделю, тогда, возможно, что-то и начнет выныривать из небытия.

Истероидно-демонстративному клиенту будет важно, чтобы вы им любовались, ну хотя бы немного. Еще он вас будет соблазнять, а вы крепитесь. Вы можете даже соблазняться, неважно на что, только не действуйте. Не переходите границ вашего контракта. Он, конечно, по-проверяет вашу способность выдерживать его аффекты: крепитесь, это не так страшно, как кажется. И еще: не стоит его сразу оповещать о том, что вы различаете игру и бытие. Это больно слышать. Потом скажете. Пока верьте, разглядывайте, любуйтесь. Даже если вы не любите спектакли, помните, что вам принесли всего лишь способ справляться с жизнью.

Депрессивный будет готов вам довериться, если вы всерьез примете его отчаяние. Если вы поверите его чудовищной усталости, невозможности иногда вставать с кровати и что-то делать. Если вы не будете призывать его говорить быстрее и громче (чего так часто хочется). Для начала поверьте, что все, абсолютно все чувства были ему запрещены, подавлены. Разве что бессмысленность и уныние… Вот это все будет перед вашими глазами еще достаточно долго. Наберитесь терпения: оживление придет, но не так быстро, как бы вам хотелось. А пока пытайтесь не терять интерес, собственную энергию и веру в то, что вам обоим что-то откроется.

Компульсивный отчаянно хотел бы получать от вас задания, желательно каждый раз, и совершенно не факт, что он выполнит хоть одно. Но хотеть будет. Ваша способность терпеливо, разнообразно и убедительно отвечать на вопрос «Ну и что с этим делать?» сослужит вам добрую службу. Ваше понимание и принятие того факта, что «сделанное» обладает для него какой-то ощутимой ценностью, а все иное — «пустая трата времени», поможет вам до тех пор, пока ваш подопечный не научится фокусироваться не только на делах, но и на бытии, на ощущениях, впечатлениях, чувствах.

Орально-зависимый будет считать, что вы его усыновили или удочерили, и теперь должны быть для него источником всего. Причем вы должны быть качественным и точным источником, а не каким попало. Ему будет больно расставаться с вашей идеализированной таким образом фигурой. Это непременно случится на других стадиях, а пока будьте, что ж делать. Не за горами, а за далекими горами его способность быть самому себе источником, так что пока крепитесь.

Психопат и параноик проверять вас не закончат никогда. Они будут подозревать вас в злых намерениях, обесценивать вашу значимость, умаляя вашу способность помочь им, при этом виртуозно и незаметно для вас отнимая власть над процессом (нарциссы горестно курят в сторонке, их обесценивание бесхитростно и незатейливо в сравнении с этим), манипулировать, пугать и не допускать до ощущения собственной уязвимости. Поэтому бойтесь и не лезьте. Все очень постепенно. Забудьте педаль «газ», но знайте, где лежит ваша «бейсбольная бита». Лучше проверьте, достаточно ли у вас надежный юрист и все ли финансовые дела в порядке.

А самая важная проверка будет происходить неосознанно: проверка на ваше качественное присутствие. Случалось, что я слышала от бывших клиентов начинающих терапевтов: «Он такой замечательный, все правильно говорит, но…». Само «но» объяснить им трудно… Если невротик в основном встречался с адекватными реакциями и людьми, то он и проецирует на вас свою адекватность, неважно, присутствует она у вас или нет. «Пограничник» же очень восприимчив к неприсутствию, невовлеченности, асинтонности. Перенос из прошлого и собственная проекция работают стремительно, а потому даже если вы суперадекватны и хороши, еще не факт, что все сложится.

Проверка терапевта — дело неизбежное, объяснимое, и успех сего мероприятия зависит, конечно, не только от вас, но и от способности вашего «пограничника» справляться со своим переносом.

В классическом психоанализе работа с переносом является основой и сутью, задается самими рамками терапии и нейтральностью терапевта. Не всякий «пограничник» способен пройти через эту полосу нейтральности и иметь дело с развернувшимся перед его глазами переносом. Детство-то было какое? Помним. Соответственно, от терапевта, как и от родителей, в своих фантазиях «пограничник» не может получить ничего хорошего.

Безусловно, есть опытные аналитики, способные удержать «пограничника» в работе даже в момент сильных переносных чувств. Вместе с ним прийти к тому, что перенос — это важная субъективная реальность, по-прежнему вызывающая много чувств. И помочь ему увидеть, что существует и другая реальность — живой терапевт, который ничего не делал, не имел в виду (из того, что мерещится клиенту); он находится здесь как раз для того, чтобы помочь ему быть с этими чувствами. И тогда можно понять: да, прошлое было таким, и неудивительно, что все это сейчас всплывает в переносе, но есть еще настоящее, происходящее сейчас, и терапевт — это просто человек, который помогает разобраться с тем, что было. Прийти к такому восприятию, к пониманию того, что существуют две реальности (субъективная из прошлого и условно объективная из настоящего), «пограничнику» очень трудно, часто на это требуются месяцы и годы работы.