Читаем без скачивания Страна городов - Дмитрий Щёкин

Еремин занялся плановым наружным осмотром щитков распределителей энергосети. Бегло осмотрев щитки, сделал запись в журнале осмотра. Подхватив чемоданчик, собрался идти по направлению в ближайший штрек, освещенный тусклыми лампами шахтного освещения. Лампы горели через одну. Прошло с десяток минут с момента ухода бригадников. Сделав несколько шагов, услышал, что его окликнули:

— Ну-ка, стоять! Зараз с тобой разговор будет. Не торопись, козлина!

Начопер замер на крыше, подобравшись для прыжка, упираясь ногой в приваренный швеллер. Капитан изготовил оружие для стрельбы на поражение — теперь было понятно что «толковище» состоится именно тут, «не отходя от кассы». Намерения авторитетов были тоже ясны — покончить со строптивым электриком прямо у клети, а потом оттащить в дальние выработки, где и присыпать породой, заявив на выходе о несчастном случае — полез, де, куда не надо — а свод и не выдержал…. В горе все бывает…

Еремин отошел к стене — напротив него выстроились пятеро авторитетов с ломиками в руках, ситуация шла к кровавой развязке. Платонов, невидимый зэкам, поднялся в рост и взял оружие на изготовку. Но непредвиденные обстоятельства нарушили планы как Варана с братвой, так и Платонова с Ереминым — из-за поворота туннеля, которым ушла бригада, выскочил Шныга.

— Братки, завязывай разбор на потом, валим — тут непонятная хрень творится, запыхавшись, проговорил шестерка.

— Короче, не баклань, где остальные, че происходит? — осадил его Варан.

— Вы че, не въехали? Гора дышит, валить отсюда, когти рвать быро — быро, в штреке братаны все покидали, бегут сюда — играйте наверх подъем и горную тревогу, валим, валим! Панически орал и трясся Шныга.

Бандиты спали с лица. Остался спокоен только Еремин. Он, отодвинув с пути стоящего столбом — мелко, впрочем, трясущимся столбиком, помощника Варана по разного рода вопросам с пищеблоком. Толстяка по кличке «Харя», прошел к блоку переключателей, и подал наверх сигнал горной тревоги. На вопрос диспетчерской о происходящем четко пояснил, что по штрекам слышен гул, в выработке на горизонте находится опасно, смену нужно срочно поднять.

Поняв, что теперь строптивому электрику — по крайней мере, сегодня, ничего не угрожает, а события, только что происшедшие дают ему основания упрятать уже всю пятерку в штрафной изолятор с последующим переводом в менее комфортные, чем до сих пор, условия обитания, — все пятеро достаточно ясно только что излагали свои претензии к Еремину, и даже без записи диктофонной — а диктофон-то у него был, со словами: «Ну что, граждане бандиты, не ожидали?» Платонов чертом спрыгнул с крыши клети.

В этот момент произошло одно за другим два события. Первое — ругаясь и мешая друг другу в тесном проходе, ввалилась толпа бригадников, явно перепуганная и в растрепанных чувствах, почти полностью заполнив пространство перед шахтой. А второе — с басовым звоном лопнувшего троса, со звуком, заполняющим маленькое пространство, на площадку ворвался свет. Волна звука и света поглотила находящихся рядом людей, и ослепляющий столб рванулся вверх по шахте подъемника — вверх на сорок метров. Оператор и солдаты, прибывшие по распоряжению начальника колонии на помощь начопероду, стоявшие наверху, на мгновение ослепли, а потом — конструкции подъемного механизма рухнули вместе с клетями вниз, увлекая за собой направляющие рельсы, тросы, срывая куски породы и порождая на пути обвал, стремительно несущийся вниз. Гора как бы вздохнула тяжело, и по контуру бившего из шахты светового круга из свода шахты рухнула вниз многотонная лавина камня, засыпавшая шахту наполовину. Так прекратил свою работу рудник, помнивший еще, наверно, декабристов. Выработку восстанавливать не стали — вяло проведенные спасработы не обнаружили даже тел ни зэков-горняков, ни капитана, увязавшегося по оперативной необходимости за ними. На горнорабочих по известным администрации адресам ушли похоронные документы, на капитана — дополнительно к похоронке направилось уведомление о представлении к медали за отличие в воинской службе…. Дело, как водится, закрыли. Виновных нет.

Глава 7. Робкие исследования окрестностей

Плыть необходимо, жить нет необходимости

Navigare necesse est, vivere non est necesse

Итак — плот окончен строительством, ходовые испытания вокруг острова завершены. Теперь — вперед, гордый Кон-Тики, к противоположному берегу. Там нас ждут приключения и возможно, то что нам жизненно необходимо — металлы, медь и железо (надеюсь, что приключения — не нашу голову и противоположную ей часть организма).

На плот мы поставили щиты из тальника — на переднюю часть. Из-за этих щитов можно было управлять неповоротливой махиной плота, кое-как грести импровизированными веслами, но со стороны было абсолютно не видно, сколько человек на нашем плавсредстве, и где они находятся. Я полагал, что лук и стрелы скорей всего, изобретены и поставлены на вооружение пытливым человеческим умом, постоянно измышляющим способы укокошить себе подобных, а уж копье с копьеметалкой — тем более[5]. Пока я придерживался теории, что нас бросило по времени именно на восемь — двенадцать тысяч лет назад, и люди на планете есть. Получить по голове даже просто метко брошенным булыжником абсолютно не хотелось. Такой предмет запросто отправит получателя на тот свет.

Мне в поля счастливой охоты не хотелось, как самому, так и отправлять туда моих учеников никакого резону не было. Поэтому пассивная защита, скрывающая от возможных стрелков возможные цели — наши тушки, мне показалась вполне себе полезным девайсом. Неожиданно выяснился факт того, что при попутном ветре защита эта еще и добавляет хода нашему плоту, что вообще есть хорошо и положительно. Мы погрузили на плот пустые корзино-подобия, закрепили их, взяли несколько рыб, приготовленных с вечера девчатами, и не откладывая в долгий ящик, двинули в составе команды из пятерых, выбранных по жребию, к противоположному берегу. Ветер дул благоприятный, и нас тащило к противоположному берегу, потихоньку приближая к нему, при этом давая возможность хорошенько все рассмотреть. Мы двигались направо от острова, по направлению к речке, которую когда-нибудь, назовут Бобровкой, в сторону Угольного ручья. Заплыв в небольшой залив, огляделись. Опасности не наблюдалось, но лучше было перебдеть, чем кусать потом локти, как говорится. Стояла та особая летняя тишина, когда все вокруг вроде бы наполнено звуками, а прислушаешься — все они сливаются в тишину, Тишину именно с большой буквы, пение птиц, легкий ветерок в кронах, шелест листьев в кронах, жаркое марево над водой — и тишина, расплавленная, разлитая в воздухе. Был полдень — все замерло до вечера, когда спадет жара, пойдут на свои поляны травоядные лоси и олени, за ними на след выйдут хищные звери, рыба станет бить и всплескивать поверху водяного зеркала… а сейчас была именно первобытная тишина. Нас тихо выносило к устью Бобровки, уже доносился шум речки по камням переката перед устьем и приближался небольшой галечный пляж, где я хотел покопаться в образцах, с хорошей перспективой найти пусть небольшие, но выносы рудных пород.

Находясь в центре богатейшей рудной кладовой, нельзя не найти чего-нибудь полезное.

Однако судьба нам послала недурной подарок. Мы слегка расслабились, наслаждаясь тишиной и покоем. Все молчали — разморенным жарой и греблей даже говорить было лень. Вдруг с шумом и треском ветвей с некрутого берега вывалился некрупный северный олень, двух-трех лет, бросился в воду, и не видя людей за плетением наших щитов, поплыл прямо к плоту. Все притихли. Я поудобнее перехватил дубину, и ожидая когда испуганное животное подплывет поближе, тем не менее, внимательно наблюдал за берегом — ведь что то испугало животное. Причина испуга выяснилась быстро — на берег вынеслась пара крупных волков. Один из них, скорее всего самец, он был, покрупней, сразу бросился в воду, видимо рассчитывая догнать травоядное в воде. Я, дождавшись, когда копытное подплывет поближе, метнул копье, вложив в него…. Да нет, не «всю силу», как любят выражаться некоторые, описывая подобные охотничьи эпизоды, а «все желание отведать мясца», которого не видал много дней — с момента переноса, то есть.

Если рассказчик повествует о своих охотничьих подвигах, то далее он сообщает слушателю, что «копие» пробило, де, насквозь тушу, ну и так далее по теме. Куда уж мне. Копье просто удачно попало, вонзилось на полнаконечника, и задержало самца на недолгий срок. Уже уставшее животное было неспособно сопротивляться и сразу стало тонуть. Разумеется, экипаж нашего плота подобного допустить не мог, бросившись выручать неожиданный трофей. Волчара, увидев, что на месте событий стало слишком людно, решил уступить и не доводя дело до греха, повернул, вылез на берег, и потрусил через галечник к подруге, а потом вместе с ней удалился в лес с видом: «не больно то и хотелось, но встретьтесь мне в лесу поодиночке…».