К тому же она уродилась «ни в кого». Ее отец и мать были звездной парой: он красавец, она красавица. А вот Полина красотой не блистала. Обычная девочка, умненькая, рано развившаяся интеллектуально, начитанная, но обремененная массой детских комплексов. Возможно, потому, что в звездной актерской семье ей мало кто уделял внимание.
Когда Полине было года два, в доме появилось экзотическое существо – фанатка. Ну типа сыриха. По-английски их еще называли «групи». Правда, изначально «групи» были скорее фанатичными поклонницами – сырихами – рок-групп и отдельных рок-звезд, но в последнее время свои «групи» появились и у футболистов, и даже у знаменитых преступников. Как бы то ни было, Галя Обухова – так звали эту «групи» – была фанатичной поклонницей Нелли и Владимира Полонских. Звездной пары в целом. Она приехала из подмосковного города Электроугли с рюкзачком, в котором были сложены все ее нехитрые пожитки, вооруженная одной лишь наивной, но непрошибаемой уверенностью, что здесь она нужна, здесь ее место, здесь ей будут рады. Ей было шестнадцать лет.
Ее наивный оптимизм неожиданно оправдался. Правда, сама Галя Обухова, может, и не так представляла себе свою новую гламурную жизнь в Москве, но ее никто не спрашивал. Как раз уволилась очередная Полинина няня, и Нелли, долго не раздумывая, сунула девочку Гале Обуховой. Галя была согласна на все. Ребенка нянчить? Будем нянчить ребенка. Что угодно, только бы не возвращаться в опостылевший город Электроугли, где нет никакой работы и вообще тоска.
У Гали не было образования, кроме десяти классов школы, да и то из последнего она удрала, зато доброты и преданности было хоть отбавляй. Маленькая Полина первая назвала ее Галюсей и даже Галюсечкой. Так и прижилось. Имя «Галюся» ей очень шло. Она была маленькая, коренастого сложения, с тяжеловатыми бедрами и коротковатыми ногами. И лицо некрасивое: большой выпуклый лоб, под ним прячутся маленькие глазки, щечки по-детски пухлые, носик кукишем. В общем, такая… такая Галюся.
Зато Галюся умела преданно любить. Полинины мама и папа вели богемную жизнь, вечно пропадали на съемках, превращали ночь в день и наоборот, а Галюся устроила Полине разумный распорядок, заботилась о ней, кормила, следила, чтобы девочка была всегда умыта и чисто одета, водила ее гулять да еще успевала убирать в доме и готовить.
Владимир Полонский, увидев такой расклад, настоял, чтобы Галюсе положили жалованье и платили вовремя, а то Нелли, не любившая раскрывать кошелек, готова была принимать ее услуги бесплатно. Когда семья переехала в огромную квартиру певицы Корсаковой на Котельнической набережной, Галюсе там выделили темную комнату и прописали.
Вот в этой квартире и случилась некрасивая история. Полине было тогда лет семь, она не все поняла. Ее родители жили так называемым «открытым браком»: изменяли друг другу напропалую. И без обид. Но когда Владимир Полонский однажды соблазнился неказистой Галюсей, а Нелли его застала, она устроила грандиозную сцену, изображая чуть ли не Медею[7], ее едва удалось остановить, окатив водой.
Бедная Галюся на время лишилась языка от испуга, но не ушла из дому, не бросила Полину. Через пару месяцев произошел другой страшный случай, смысл которого Полина поняла много позже, хотя сразу почему-то почувствовала, что он как-то связан с тем скандалом двухмесячной давности. Она лишь знала, что у Нелли с Галюсей был тяжелый разговор, потом Галюся ушла, исчезла куда-то на три дня, а когда вернулась, долго и надсадно рыдала у себя в темной комнате. Испуганная Полина сидела с ней, гладила по голове, как сама Галюся ее гладила, когда она маленькая плакала, поила водой, но боялась даже спросить, что случилось, лишь повторяла изредка: «Ну, Галюсечка… ну, Галюсечка…»
Это было так страшно, что даже Нелли не осмелилась ничего сказать. Ходила по дому мрачная, курила, рассыпая всюду пепел, и молчала. Галюсе потом пришлось этот пепел собирать, из ковров вычищать. Отца дома не было, он уехал сниматься, это называлось «в экспедицию». А когда вернулся, все уже было забыто, и ему никто ничего не сказал.
Галюся осталась в доме. Нелли ей время от времени напоминала, как страшно она виновата. Самой Нелли это пришлось очень кстати: из раздавленной чувством вины Галюси можно было веревки вить. Взваливать на нее горы работы, платить с опозданием и вообще держать в черном теле. В ответе за все. Если бы не эта дура Полька, забивающая Галюсе голову всяким вздором про равные права и прочей чушью, думала Нелли, было бы просто отлично.
Так прошло больше двадцати лет.
* * *
Нелли все это время продолжала сниматься, а вот Владимир Полонский после тридцати как-то рано… не то что состарился или подурнел, но заматерел, начал терять волосы. Он снялся в восьми картинах в роли героя-любовника, в шести из них – в паре с женой, потом еще в нескольких – в характерных возрастных ролях и на этом «завязал», перешел на административную работу. Стал продюсером и преуспел. Он первый предложил жене возрастную роль, а Нелли в ответ опять устроила сцену чуть ли не с кровопролитием.
Она обожала царапаться, чуть что – пускала в ход ногти. Маленькая Полина однажды видела, как уходил из квартиры – в отсутствие отца – один из материных любовников. Заслышав громкие голоса, Полина, тогда пятилетняя, с любопытством вылезла из кровати и прямо в пижамке босиком прошлепала в коридор.
Дверь ванной была открыта, а в ванной стоял какой-то дядька, разглядывал себя в зеркале. Он был уже в брюках и в рубашке, но без пиджака. Рубашка местами пристала к нему, и в этих местах проступили кровавые борозды. Полина так испугалась, что плюхнулась прямо на пол. К счастью, ее прикрывала распахнутая дверь: ни дядька, ни подошедшая из спальни Нелли ее не заметили.
– Идиотка! Психопатка! – разорялся дядька. – Как я теперь пойду? Мне на работу!
– Ты просто не понимаешь, что такое темперамент, – голосом гран-кокет из дореволюционного театра проговорила Нелли.
Дядька закатил ей оплеуху. Полине все было видно сквозь щелку двери.
– Темперамент? Я тебе покажу темперамент!
Нелли тоже начала его бить и опять пустила в ход ногти.
– Я тебе всю рожу разукрашу, подонок!
Противнее всего было то, что после драки они снова обнялись и бросились обратно в спальню, так и не заметив сидящую на полу девочку. Полина еще немножко посидела, отдышалась и ушла к себе. Никому ничего не сказала. Но про себя решила, что у нее никогда ничего такого не будет. Не подпустит она к себе ни одного дядьку.
Вот и в тот раз, когда папа предложил Нелли возрастную роль, она бросилась на него, как дикий зверь. Папа обниматься с ней не стал, оттолкнул так, что она отлетела. Возрастная роль досталась другой актрисе. А Нелли как ни в чем не бывало еще долго требовала у него роль молодой героини. Он отказал.
