На короле Барфе золотая корона была больше, чем его голова, а одет он был в такое количество золота, которого я не видел на нем в первый раз. Доспехи из золота, нарукавные повязки, покрытый золотом меч и ножны, золотые кисточки и пряжки и повсюду вышивка золотом. Потрясающе, но на обоих не нападали феи, но потом я увидел окружающих их слуг, отмахивающихся от фей и брызгающихся на тех грязью. Да и карета была завешена сеткой.
Несколько несчастных слуг бросали монеты из чистого золота на улицу, отмахиваясь от фей, как только могли. Народ ползал по земле и выцарапывал лежащее золото. Мельник с сыновьями тоже были в толпе, они толкались больше остальных и рычали, пытаясь добраться до монет. Все выглядело так, словно дикие животные дерутся за куски мяса. Животные. Вот, кто они все.
Пока я проталкивался сквозь раздувшуюся толпу, то увидел еще кое-кого знакомого. Разносчик Кесслер сидел сам по себе на обочине дороги. Его пятнистый мешок лежал обмякшим и пустым сбоку от него. Кесслер был босым и грязным, его яркие рыжие волосы свалялись от грязи и жира. Но, по крайней мере, рядом с ним не было мышей. Я удивился, как же ему удалось от них избавиться. Может, он мне подскажет, что нужно сделать, чтобы исчезли все неприятности, которые я учудил.
Возле лица Кесслер держал какой-то небольшой предмет. Потом он зажал его между рук, прикрыл глаза и что-то прошептал. Когда он раскрыл руки и заглянул внутрь, то зарычал от злости и разочарования. А потом повторил ритуал.
— Привет, Кесслер, — сказал я.
— Что? — он торопливо огляделся, пытаясь понять, кто с ним заговорил, потом его взгляд остановился на мне. — Ах, да. Привет. Прекрасного дня вам, сэр, — он взглянул вниз на свои руки и что-то еще пробормотал. Я наклонился поближе, чтобы увидеть, что он там держал и углядел золотой отблеск. Одна из пухленьких монет со свадьбы.
— Что делаете?
— Размножить, размножить, — сказал он и почесал голову. — Больше золота. Больше, больше, больше, — он снова принялся бормотать и тереть монету пальцами.
— Что случилось с мышами? Как вы прогнали их? — спросил я.
— Что? Мыши? О. Их нет. Я могу заставить исчезнуть всякую всячину, ты же знаешь. Хочешь на кое-что посмотреть? Но, о… я забыл, я забыл. О чем я забыл? — он почесал голову и потянул за волосы. Потом он вернулся к своей золотой монете, поднеся ее к лицу и что-то ей шепча.
Я в ужасе уставился на него. Бедняга Кесслер! Его свела с ума его собственная магия, и он не мог теперь остановиться. Случится ли подобное со мной?
Я потянул на себя Ничто и мы свернули на дорогу, которая вела прочь от толпы, короля с королевой и Кесслера.
Я прошел по мосту через речку и подошел к указателю, направленному в сторону, на котором было написано:
ВОНТАМ и ЗАПРЕДЕЛАМИ
ВонТам. Моя мама была родом оттуда. ВонТам находилось далеко от Королевского Города. Если ее семья все еще там, может, они знают что-нибудь о прядении и о том, как мне выбраться из всех этих неприятностей. Может, я даже узнаю свое имя.
Мы едва ли прошли милю, когда сгустились сумерки.
Я хотел убраться подальше от Королевства, но Ничто развернулся и направился в другом направлении. А потом, когда я попробовал повести его правильной дорогой, он решил попастись на травке. Мы шли очень медленно. Так медленно, что муравьишки под нашими ногами бежали гораздо быстрее. Я придумал о Ничто стишок:
Ничто у меня глупый такой,
Что пускает он только слюни.
Да и из меня возница совсем никакой,
Ведь я наступил в его нюни.
На Восточный Лес опускалась темнота. Я весь вымотался, несмотря на то, что прошли мы всего две мили после того, как Ничто выбрал неправильное направление. Все мое тело ныло и болело от падения.
На дороге, повизгивая, показался гном:
— Послание для Румпа! Послание для Румпа! — гном скатился мне прямо под ноги. — Послание для Румпа! Послание для Румпа!
— Я Румп, — раздраженно сказал я.
Гном, тяжело дыша, подпрыгнул от радости. Он, должно быть, искал меня очень долго. У этих существ вообще энергия когда-нибудь иссякает? Гном прочистил глотку и приготовился зачитать послание, наполовину крича, наполовину повизгивая:
«Дорогой Румп,
Ты просто идиот. Чем ты занимался, с башни падал? Мы знаем, что Опаль теперь станет королевой. Бабуля говорит, что, если ты продолжишь для нее прясть, ни к чему хорошему это не приведет (если уже не привело). Никаких больше сделок. Уходи от нее, как можно скорее и прячься. Опаль сама должна со всем разобраться.
Твой друг,
Краснушка.
P.S. Бабуля попросила меня напомнить тебе: гляди под ноги».
Ну, надо же! Такие полезные советы после того, как я уже упал с башни.
Гном с нетерпением прыгал вокруг меня в надежде заполучить другое сообщение. Я схватил его за уши и крепко держал.
— Послание для Краснушки в ответ:
«Дорогая Краснушка,
Я выпал из башни, потому что Опаль пообещала мне отдать своего первенца в обмен на золото. Как бы ты поступила? Я уже последовал твоему совету убраться как можно дальше. Я иду в ВонТам, если только дойду и не умру с голода или меня не съедят феи, или тролли, или гномы до смерти меня не замучают своими воплями.
Твой друг,
Румп».
— А теперь повтори, — сказал я гному.
Гном, повизгивая от волнения, повторил сообщение, даже ту часть, где я говорил о том, что гномы меня раздражают. Мне пришло в голову, что у гномов действительно нет мозгов, есть лишь немного места, в котором хранятся наши слова и то, что помогает им добраться до получателя. Ради собственного восторга они были готовы терпеть оскорбления.
Гном поспешил переключиться на визг:
— Послание для Краснушки! Послание для Краснушки!
Я задумался, он вообще поспит или поест, прежде чем доберется до нее. Я же знал, что поесть нужно мне и найти место для ночлега. Мне нужно было где-то остановиться на ночь, потому как я не мог рассчитывать на то, что смогу добраться до какой-нибудь фермы или деревни.
На обочинах дороги росло множество деревьев и кустарников. Может, я смогу найти там ранние ягоды или съедобные грибы, чтобы сохранить хлеб и пирожок Марты. Кто знает, сколько мне еще топать по дороге? Я потянул Ничто к деревьям, но он не шевельнулся.
— Лучше пастись там, — сказал я. Я сильнее потянул его, но Ничто не сдвинулся с места. Я хлопнул его по заду, потянул, потом попробовал тащить. Он же двинулся вперед, чтобы толкнуть меня в спину. Из меня со свистом вышел весь воздух. Я показал Ничто язык и оставил его пастись на дороге.
Я зашел за деревья. Была ранняя весна, так что растения только начали всходить и распускать почки, но съестного пока ничего не было. Я переворачивал листья и порылся в грязи, но все, что нашел, — улитку. Я прошел дальше, и внезапно справа от меня возникло великолепное зрелище. Яблоня! Огромная яблоня, ветви которой до земли склонились под весом плодов. Красные спелые сочные яблочки звали меня впиться в них зубами.
У меня потекли слюнки. Я шагнул вперед и потянулся за яблоком.
ЩЕЛК!
Швип!
Шланк!
Мгновенно меня что-то дернуло за лодыжку, и я взлетел в воздух. Я вскрикнул и начал извиваться, но мои лодыжки были крепко связаны чем-то на подобии веревки. А в следующий момент я услышал, как что-то большое, неуклюжее продирается сквозь ветки.
— Мы поймали одного! Мы поймали одного! — существо прорывалось сквозь деревья. — Мы поймали… мальчишку?
Через деревья ко мне спешили и другие существа. Они были огромными и звероподобными. Их руки, свисающие до колен, были толстыми, как мой желудок. У них были вдавленные звероподобные лица с носом в форме луковицы. А еще у них были желтые глаза и зубы.
Тролли!
Тролли, Ведьмы и Отравленные Яблоки
При виде меня тролли поднялись и заговорили, причмокивая губами:
— Отличная работа, Брат. Кажется, в твою ловушку угодил чудный вкусный мальчишка.
— Но она была для козла, — возразил первый тролль.
— Да нет, мальчишка даже лучше, он сочнее. Сегодня у нас почти пир, — они оба фыркнули и запрыгали от радости.
— Он отвратительно тощий. Думаешь, хоть на ногах есть мясо?
— Я беру пальцы, они выглядят самыми сочными.
— Я возьму зад, давно хотелось жаркого.
Я не смог сдержаться и начал смеяться. Жареный зад! Моя судьба — быть съеденным!
— Он смеется! Мне нравится этот малый! Давай съедим его прямо сейчас, — тролли окружили меня, облизывая губы своими отвратительно серыми языками. Я крутился и вертелся, пытаясь высвободиться. Если бы только получилось спуститься вниз, у меня появился бы маленький шанс убежать, но все было напрасно. От моих усилий веревки только затянулись, а тролли теперь окружали меня. Я зажмурился и приготовился к худшему.
— Стойте, — сказал вдруг один из них.
