чем-то не на шутку напугана. Показалось, что с ней что-то не так. Что именно – непонятно, и дело вовсе не в том, у нее нездоровый вид. Возникло впечатление, что она не такая, какой кажется. Спросить бы у Хантре, тот бы сразу определил, в чем дело. Но не при всех же спрашивать, и Хантре явно было не до нее. Впрочем, один раз он на нее оглянулся – барышня попятилась, да на удивление проворно, хотя под ногами не паркет, и не оступилась, не запнулась. Чего она испугалась?
Войдя в пещеру, освещенную фонарями, Кемурт едва не разинул рот, оторопело уставившись на экспонаты. Такого он еще не видел.
От Тунанк Выри требовалось немногое: потихоньку ворожить, держась возле трех волшебников, которых привезли «на экскурсию».
Ворожба мучахи почти незаметна. У тех, кто находится рядом, в мыслях и чувствах становится чуть больше рассеянности и сумбура – это нужно для того, чтобы морочить охотников за кисточками. Хватает ненадолго, и многие люди, даже не маги, способны этому противиться, но сперва они должны догадаться, что происходит. Мучаха собьет преследователей с толку – и наутек, а уж прыти ей не занимать. Главное, выиграть чуть-чуть времени.
Если б не распоряжение господина Арнахти, Тунанк Выри уже была бы далеко отсюда.
Могущество Тейзурга пугало ее до обмирания сердца: как будто перед тобой расщелина, где клубиться тьма и поджидают добычу хищные цветы, которые и не цветы вовсе, за их завлекательными лепестками прячутся ядовитые шипы и щупальца. Оттуда живой не уйдешь, если только эта жуть не соизволит тебя отпустить.
А к рыжему, наоборот, так и тянуло подойти поближе – словно там сияние солнца в месяц первоцвета и манящий лунный свет, весенние сумерки и золотистая осенняя дымка, все это сразу, и куда против такой ворожбы мучахе с ее нехитрыми чарами… Хотя он не ворожит, он не нарочно. Но он тоже могущественный маг, об этом лучше не забывать.
Третий в этой компании – амулетчик, его не проймешь: на нем артефакт, защищающий от чар народца. Хорошо, что он не настолько силен, как его спутники.
Если поймут, что затевается, ей несдобровать.
Двое учеников господина Арнахти, вырядившиеся «демонами» – не очень сильные маги. Исполнительные, послушные, но в открытой схватке толку от них не будет.
А Пандьеда и кучер Шамдье – обыкновенные люди, не волшебники. Они верно служат господину Арнахти, потому что он их благодетель.
Полтора года назад Пандьеда нанялась помощницей гувернантки, в ее обязанности входило присматривать на прогулках за девочками из богатой семьи. Одна из них, своенравная и капризная, как-то раз убежала – да и угодила в ловушку, устроенную зимним народцем. Пандьеда нашла ее по цепочке следов. На невысокой скале, которую называют Прялкой Ньенды, громоздилась снежная шапка чудовищных размеров – нависла прямо над этим местом, того и гляди свалится. Дело было в пригородном поместье, звать на помощь некого. Но один прохожий все-таки случился рядом – сухонький старичок, который проезжал мимо в санях и вышел размять ноги. Он оказался магом и в два счета девчонку вызволил. Уж как Пандьеда была ему благодарна, словами не передать. Она ведь не знала, что если б не участливый старичок, ее подопечная не сбежала бы из парка возле усадьбы и не провалилась бы в сугроб, а на Прялке Ньенды не оказалось бы снежной шапки величиной с полсарая, точнехонько над тем сугробом.
Мучаха знала правду, но зачем ей об этом думать, не ее ума это дело.
Пандьеда была доброй девушкой, порой угощала ее оладьями или сладкими булочками: «тебе надо побольше есть, чтобы замуж взяли». Тунанк Выри замуж не собиралась, но оладьи и булочки ей нравились. Хотя куда мучахе столько еды, отщипывала по кусочку, остальное относила тетушке Три Спицы.
Шамдье зарабатывал грузовым извозом. Однажды на горной дороге у него отвалилось колесо, и фургон накренило над крутым обрывом. Сам-то успел соскочить, но того и гляди случится беда: и лошадь покалечится, и бутыли с подсолнечным маслом побьются – расплачивайся потом с хозяином. Его выручил оказавшийся поблизости маг. И невдомек ему было, что подоспевший в нужный момент благодетель сам же все и подстроил.
Шамдье и Пандьеда выполняли поручения господина Арнахти, порой он даже платил им за работу. О том, что в этот раз поручение рискованное, им не сказали, чтобы не пугать понапрасну.
Вся надежда на Дирвена, который поджидает в засаде, в одном из неприметных гротов «выставочной пещеры». Узнав, что он объявился в Нангере, господин Арнахти начал размышлять над тем, как бы взять его в оборот, и велел Тунанк Выри приготовиться к непростой работенке – но оказалось, что на сей раз будущему помощнику незачем устраивать неприятности. Великая беда у него уже есть, надо лишь с умом этим воспользоваться. Мучаха вздохнула с облегчением: Дирвен куда опасней, чем Пандьеда или Шамдье, и не хотела бы она принимать участие в таком обмане. Но от всего остального отвертеться не удалось, и вот она здесь, едва живая от страха. Того и гляди станет еще хуже – когда Дирвен пустит в ход то, за чем они ходили в нижние пещеры.
Он уже видел этих тварей. Как будто во сне, хотя на самом деле в одной из прошлых жизней. Очень давно. Он тогда носил это же самое имя – Хантре Кайдо, или как было принято говорить, Хантре из дома Кайдо.
Имя – связующая нить между настоящим и неимоверно далеким прошлым, между явью и как будто сном. Если бы сейчас его звали как-то иначе, он бы вряд ли получил доступ к этому каналу: имя сыграло роль ключа.
Вторжение. Эти твари пришли в Сонхи извне. С учетом того, как они жрали все, что могли переварить, и какими темпами размножались, ничего удивительного, что их собственный мир стал для них тесен.
По отдельности они не отличались большим умом. Человеку проигрывали – но это если изловить такую тварь и изолировать от соплеменников. Их объединял разум роя, как пчел или муравьев, только они представляли собой не один сплошной несметный рой, а множество сообществ, каждое из которых обладало единым сознанием и занимало свое место в структуре сверхсообщества. Можно сказать, что подобием личности у них был не отдельно взятый индивид, а группа индивидов, неразрывно между собой связанных.
Хуже всего было то, что они нашли способ управлять людьми, сгоняя их вместе и превращая в такие же сообщества. Одно хорошо, происходило это не повсеместно: твари проделывали эти фокусы с помощью
