Лишь лет двадцать назад директорша музея Елена Сергеевна выудила в городском архиве информацию, согласно которой озеро получило наименование случайно. Оказывается, в начале прошлого века в тех краях построил свой охотничий замок англоман Архип Гулькин, велевший именовать его просто Гулем. Как-то приехавший к Гулю на рыбалку либерально настроенный гуслярский мировой посредник пошутил, что Копенгаген — английский вице-адмирал. Гуль был потрясен звучностью адмиральского имени и велел переименовать озеро Темное в озеро Копенгаген. Название окрестным мужикам понравилось, хотя и казалось ругательным. Гуль пытался разводить в озере крокодилов, крокодилы прижились, но мужики их выловили и пустили крокодилью кожу на подошвы валенок.
Уже в почтенном возрасте Гуль влюбился по переписке в проживавшую на Украине госпожу Ганскую, представительницу старого шляхетского рода. Но, несмотря на переписку, теплые слова и даже обещания, госпожа Ганская вышла замуж за француза Бальзака. Помещик Гуль не выдержал такого поворота судьбы и утопился в Копенгагене. Его охотничий замок, разграбленный поселянами, пришел в полный упадок.
Несмотря на то, что Великий Гусляр лежит в стороне от основных трасс, а население в нем обитает консервативное, новые веяния долетают и до его площадей и закоулков. В Гусляре есть свои «выбороссы», коммунисты, сторонники парламента, поклонники президента и даже представители капитализма. И, как положено российской глубинке, в недрах ее таятся такие социальные движения и водовороты, что порой и Москва позавидовала бы прыти нашего городка.
Поджарый Салисов и грузный Ахмет Собачко пришли в газету «Гуслярское знамя» к ее корреспонденту Мише Стендалю и изложили свою позицию. Тот, желая им помочь, повел на бывшую Пушкинскую (ныне в результате кампании за возвращение исторических названий переименованную в Старокривоколенную), в дом № 16, где проживает его давний друг, а также заядлый рыболов Корнелий Иванович Удалов.
В то субботнее утро Корнелий страдал радикулитом, отчего не смог пойти на рыбалку и даже спуститься вниз сыграть в домино. Правда, и в домино он играть не очень стремился — пришло новое поколение, которое привнесло в домино денежный азарт. Раньше люди собирались вокруг стола, чтобы как следует стукнуть по столешнице, сделать рыбу, а то просто поговорить с соседом. Молодежь, занявшая стол, играла теперь на деньги, причем, порой с улицы Софьи Перовской приходили рэкетиры и играли на «зеленые», или «баксы», сам вид которых Корнелию Ивановичу, как человеку старой закваски, был неприятен. Ведь во времена его молодости такими «зелеными» агенты США расплачивались с отщепенцами за измену Родине.
Корнелий Иванович стоял у окна, глядел во двор и рассуждал, соберется ли дождик или обойдет стороной.
Он увидел, как осторожно, словно катафалк, влекущий тело члена Правительства, в ворота вполз «мерседес», замер, и из него вылез помятый и встрепанный корреспондент газеты «Гуслярское знамя» Миша Стендаль, а за ним два закованных в кожу молодых человека. Мода, осчастливившая революцию кожаными куртками, сделала странный исторический виток и вновь призвала кожаные куртки в период контрреволюции.
Один молодой человек был бородатеньким, тощим и тщедушным, второй — внушительным и полным, но куртки скрадывали различия в комплекции.
Миша поднял голову, угадал за стеклом Корнелия и сделал жест, означавший просьбу отворить дверь. Корнелий обернулся и крикнул:
— Ксюша, открой, пришли!
Никто не откликнулся, и Корнелий вспомнил, что Ксения ушла на рынок.
Пришлось Удалову, припадая на левую ногу и держась за позвоночник, брести к двери.
Гости вежливо поздоровались и сразу проникли в комнату, причем сделали это так ловко, что Удалов со Стендалем далеко отстали от них и оказались в комнате, когда молодые люди уже заканчивали поверхностный обыск.
— Все в порядке, заходите. — пригласил Удалова худой и, как оказалось, злобноватый человек, заросший густым черным волосом. — Располагайтесь.
После этого гости уселись в кресла, а Стендалю и Удалову достались стулья. Впрочем, когда у тебя приступ радикулита, лучше сидеть на стуле.
— Наши гости, — сдавленным голосом сообщил Миша Стендаль, — приехали из Москвы. У них есть сенсационная информация, связанная с Великим Гусляром, и они просят нашего содействия.
— Не так громко, — предупредил тощий.
— Давайте, я вас представлю, — сказал Стендаль.
— Товарищ Салисов — аквалангист и экстрасенс.
— С мировым именем, — подчеркнул бородатый и чуть наклонил голову. — И предупреждаю: все ваши мысли мне известны.
Помолчали. Видно, экстрасенс читал мысли Удалова, а Удалов удивлялся, почему же это у него с утра ни одной мысли в голове не было. Сейчас, правда, появились, но все были связаны с ненормальным, взвинченным состоянием корреспондента.
— А вот, познакомьтесь, — продолжал Стендаль, — господин Ахмет Собачко.
— Не господин, а товарищ, — поправил Стендаля второй — грузный, лысый, украшенный лишь длинными висячими усами. — Не люблю, понял?
Выждав деликатную паузу, Миша сообщил:
— Наши гости сделали важное открытие.
— Не продаст? — спросил Салисов.
Миша совсем смутился.
— Ну как можно! — сказал он.
— А это вопрос суммы, — сообщил Собачко. У него был высокий девичий голос и очень красные губы.
— Удалов молчалив, как могила, — сказал Стендаль, смущенный ролью, которую ему пришлось играть.
Могилой Корнелий себя не считал, но спорить не стал. Он ждал продолжения.
— Знаете ли вы о русском герое Иване Сусанине? — резко спросил Салисов. Его черные глаза горели отчаянным нутряным огнем.
— Слышал, — ответил Удалов. — А в Костроме даже памятник видел — рукой за речку показывает, куда идти не следует.
Удалов хихикнул, приглашая остальных присоединиться. Никто не присоединился. Гости, видно, шутить не собирались.
— Подскажите мне, — произнес Салисов, — чем прославился Иван Сусанин в памяти русского народа?
— Он завел поляков в лес, — послушно ответил Удалов, — где было не видно ни зги. Сусанину с сердцем вскричали враги, куда ты завел нас — не видно ни зги!
— Хватит! — оборвал Удалова Салисов. — Не пытайтесь показаться глупее, чем вы есть.
Удалов кивнул. Ему не хотелось показаться умнее, чем он был на самом деле… Он надеялся, что Стендаль не раскрыл гостям истинное лицо знаменитого гражданина Великого Гусляра, известного во всей Галактике.
В комнате воцарилось молчание. С каждой секундой оно все тяжелее ложилось на плечи присутствовавших. Наконец Удалов не выдержал и спросил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
