тут скажешь? Сама виновата. Нечего было за нечистью всякой шляться.
— Ноппэра-бо вас проводит, — раздалось ей в спину, и с тихим стуком раздвижные двери захлопнулись.
Безликий был уже тут как тут: стоял, светил фонарем. Сгорбился, правда, чуток, видимо, до него только сейчас дошло, что он сделал что-то не то.
Зашумело роскошное дерево. Красные листья с тихим металлическим перезвоном коснулись друг друга, и кикиморе почудилось грустное «прощай».
— Прощай, деревце, — прошептала кикимора и погладила гладкий теплый ствол.
И, больше не оглядываясь, зашагала прочь от уютного домика. «Сделал себе красотищу и сидит один, — думала кикимора. — Хотя, может, у него жена есть, а я тут…».
Кикимора ощутила укол вины, и, чтобы отделаться от него, ускорила шаг.
..А Дзашин изумленно пучил глаза на Дзюбокко.
Он смотрел вслед нежеланной гостье и видел, как она погладила ствол. И ей за это ничего не было!
Дзюбокко — деревце непростое. Любого, кто проходит мимо, оно цепляет длинными, едва выступающими из земли корнями, и красные острые листья впиваются в тело, высасывая кровь и духовную силу жертвы. А болотную ведьму вот пропустило, даже позволило к себе прикоснуться!
Еще и ноппэра-бо ее проводил до дома и пригласил, словно она тут хозяйка. Совсем одурел на старости лет.
Ладно. Пусть идет себе чужачка подобру-поздорову. А он обновит защиту, чтобы больше не шлялись тут всякие болотные ведьмы с духами мора и несчастий. Ему и своих несчастий хватает.
Выкинув болотницу из головы, Дзашин первым делом помудрил с защитой, да увлекся с другими измерениями настолько, что и сам бы мог заплутать в багровом тумане и не найти дом родной. Потом, устав от трудов праведных, облачился в хаори для онсэна, положил на лоб белое полотенце и спустился по ступенькам в черную теплую воду своего персонального источника, от которого поднимался пар.
Глава 22. Они
Теплая вода снимала усталость, очищала мысли, дарила покой.
Дзашин, погрузившись в воду по самый нос, расслаблялся. Тихонько шумело красными листьями Дзюбокко, нежно ласкала кожу вода. Воздух пах ночной свежестью и прохладой. По телу бежала духовная сила, которая непрерывным потоком поступала от верующих его культа (Изданами бы их побрала!). Эта сила распределялась Дзашном постоянно. Чуть забудешься, и опять с катушек сорвет. Поэтому сила текла послушно, расслаивалась на правильные потоки и…
— Аа-а-а-а-а! Отстань! Уйди! — послышался где-то в отдалении знакомый женский голос. Голос определенно был ее, той самой невоспитанной болотной ведьмы.
Дзашин страдальчески застонал и погрузился в воду озера с головой, чтобы ничего не слышать.
Не помогло. Болотная ведьма орала на редкость громко.
— Оками! Посмотри, что там! — приказал своему духу-хранителю Дзашин, и огромный угольно-черный волк со шлейфом сероватого дыма послушно растаял в темноте.
Появился от спустя полминуты. Посмотрел господину Дзашину в глаза и передал картинку.
Картинка была хороша.
Болотная ведьма отбивалась от целых трех они — ёкаев-людоедов низшего ранга, которым пофиг было, кого жрать. «Сильные», — с неудовольствием подумал Дзашин. Понял, что нахальные Они приходили по его душу. Даже подобрались к его жилищу.
С такими демонами было больше всего проблем. Духовная сила их не брала, то есть даже сильная темная аура не могла бы с ними справиться. Годилась для победы над Они только энергия светлая, но где ее тут найдешь? Это там, у семи великих богов да у Аматэрасу такого добра навалом, а тут, в мире ёкаев, такой силы каукегэн наплакал.
Оружие таких демонов тоже не очень-то брало. Они запросто плевать хотели на отрубленные конечности и даже отращивали новые, и раны затягивались на их телах за секунды. А еще чем больше людей и ёкаев они пожирали, тем сильнее становились. Эти вот, которые тут на болотную ведьму нападают, явно не по одному десятку народу сожрали.
От Они можно было либо убежать (что непросто, помним про дополнительные конечности), либо отсечь им голову. А болотная ведьма не убегала. Вокруг нее плавали сияющие огоньки, похожие на светлячков, и темнее было, чем обычно, но Они видят в темноте, да и на всякие фокусы плевать хотели. Их не проведешь ни силой ауры, ни силой стихий.
— Тузик, убегай, — кричала болотная ведьма каукегэну, который смело бросался демонам под ноги. Это он глупо, конечно, поступал, потому что один удар ногой от Они его бы размазал.
— Шарик, я приказываю! Убегай отсюда! — надрывалась кикимора, отбиваясь слабыми тонкими ручками от лезущего на нее демона. Отбивалась, впрочем, не без успеха. В ее руках вдруг появилась сама собой веревка из травы, крепкая и прочная. Веревка вела себя как живая, изворачивалась в руках болотной ведьмы, росла, даже цвела, кажется. Она сама ловко набросилась разъяренному Они на шею и затянулась почти до упора, одновременно с этим выпуская соцветия, которые забивались демону в клыкастый рот наподобие кляпа.
Другой демон был занят забавной белой змейкой, которая юрко жалила его парализующим ядом. Яд работал, правда, не очень хорошо, потому что демоны исцелялись быстро.
Третий Они подкрался к болотной ведьме сзади и уже открыл красную пасть с острыми треугольными зубами. Миг — и девица останется без плеча.
Но нет. Вторая веревка из переплетенных растений обвила его горло, и беленькие цветочки снова плотно набились в открытую пасть.
Можно было бы сказать, что кикимора победила, но Дзашин на это бы только хмыкнул.
Не победила. Только на время замедлила. Теперь Они от нее точно не отстанут.
— Тузик, бежим, — крикнула болотная ведьма, подхватила под мышку раненого каукегэна и метнулась прямо в черный бурелом.
— Правильно, — довольно сказал Дзашин, увлеченный действиями кикиморы, — только бессмысленно.
И действительно, Они довольно быстро расправились с травой и припустили следом.
Здоровенные босые ноги с гулом впечатывались в землю. Огромные руки с острыми когтями тянулись в пустоту. Круглые, налитые красным глаза вращались в орбитах, отыскивая след беглянки. Красные пасти с острыми зубами жадно чавкали, и по жирным подбородкам стекала слюна.
У болотной ведьмы нет ни единого шанса.
Дзашин прикрыл глаза и снова нырнул с головой в свой онсэн, готовясь расслабляться дальше. Милосердие было не самой сильной его стороной.
Сорвалась в темную воду капелька, за ней вторая. Дзашин поднял голову. С изумрудно-зеленого листа болотного дерева сорвалась еще одна уверенная капелька.
«Глаза у нее такие же зеленые… Я таких никогда не видел», — подумал вдруг Дзашин. Будто бы свежая трава в расплавленном золоте. Красивые глаза.
«Ну, больше и не увижу. Демоны болотную ведьму скоро сожрут вместе с глазами, ни одной косточки не оставят».
С этими мыслями Дзашин снова приготовился
