это работа водных гулей, что надо звать заклинателя, надо собирать на него деньги… А Чжан Сяо прижимал к себе плачущую сестру, стоя около могилы, где даже тела не было — только одежда.
Мысленно он обещал отцу, что непременно заставит его гордиться, что непременно добьётся того, чтобы сестра и мать были сыты и одеты. Что взлетит так высоко, как только сможет…
***
Чжан Сяо открыл глаза и некоторое время смотрел на потолок. Незнакомый потолок, дома если не богатого, то довольно состоятельного человека. Он сто лет не видел таких потолков, не лежал в такой мягкой постели, да ещё прикрытый одеялом.
— Ой, ну наконец-то. Я уже думал, что ты всё-таки умер, и мне придётся искать твою душу около Врат Белого Тигра, чтобы извиниться, — голос был отвратительно бодрым и жизнерадостным. — Ты не представляешь, от какой мороки меня избавил. И сразу, отвечая на твой первый вопрос — ты в аду!! Добро пожаловать!
***
Чжан Сяо резко сел, отбросив в сторону одеяло. Он, похоже, был в комнате лекаря; тут пахло травами, стояло несколько кроватей, разгороженных ширмами, а неподалёку от окна— шкаф со множество ящиков, как в городских аптеках. За окном царила темнота, разбавленная огнём бумажных фонариков; а рядом в кресле развалилось знакомое лицо. Адский чиновник, как там его, Инь Фэй, покачивал кувшином вина в одной руке, в другой же держал книгу. От одного вида названия — «Повесть о приключениях бедного студента на острове наслаждений» — Чжана Сяо передёрнуло.
— Как себя чувствуешь? — спросил адский чиновник. Чиновничья шапка лежала на столе рядом, кудрявые волосы, завязанные в небрежный хвост, рассыпались по плечам.
— Где Тяньгоу? — резко спросил Чжан Сяо. Он был только в нижней одежде — что не удивительно, когда приходишь в себя у целителя — но без меча чувствовал себя голым.
— О… Твой меч взяла Цун Мин… Эй, не вставай! Целительница Пянь сказала, что тебе вредно двигаться много! — Инь Фэй преградил ему путь к выходу, размахивая своей пошлой книжонкой, как оружием.
— В договоре, который я с вами заключил, не было ничего о том, что вы можете брать мои вещи, — сердито сказал Чжан Сяо. Его пошатывало от слабости, но он был зол, как сотня демонов.
— Я тут не при чём! — Инь Фэй вскинул руки, будто сдаваясь. — Меня куда больше волновало, чтобы ты концы не отдал. Мне и так досталось за то, что я тебя сюда притащил — не в том я положении был, чтобы с Цун Мин спорить!
Чжан Сяо тяжело опустился на постель. Он чувствовал Тяньгоу; тот был где-то далеко, но невредим и крайне недоволен, что его разлучили с соратником.
— Этот меч — всё, что у меня есть, — вырвалось у бродяги. Звучало как мольба, то есть отвратительно и жалко.
Инь Фэй селя рядом с ним и протянул початый кувшин вина.
— Ты все проблемы решаешь выпивкой? — фыркнул Чжан Сяо.
— Нет, половину. От второй просто сбегаю, — Инь Фэй пожал плечами. — Слушай, уверен, ничего с твоим Небесным Псом не случится. Он ведь твой духовное оружие, так? Он идёт в руки только тому, к кому захочет. Сомневаюсь, что даже сам Небесный Император может вытащить его из ножен.
Чжан Сяо ничего не ответил, отвернувшись от протянутого кувшина.
— Меня оставили присматривать за тобой, как видишь, — адский чиновник продолжал говорить. — Думаю, в качестве наказания. Поскольку договор с тобой закончился после того, как я запечатал демона, я должен был бросить тебя умирать там. Хоть «спасибо» мне за это полагается? Нет?
Чжан Сяо закатил глаза.
— Спасибо. А что с этим… Безумцем-заклинателем? Он умер?
— Да, я отправил в ад его душу, — сказал Инь Фэй беззаботно. — Это убивает демона, если он ещё в смертном теле. Теперь он — проблема Дворца Белого Тигра. Поэтому выброси его из головы и просто отдыхай. Если чувствуешь себя не в своей тарелке, подумай вот о чём: раз тебя вылечили, значит, ты нужен не только мне.
Совет был удивительно дельный в устах демона, который до сих пор не производил впечатления особо умного, и Чжан Сяо решил ему последовать.
Когда через несколько часов он проснулся, за окном было всё так же темно. Либо он проспал сутки, либо тут, в аду, не было даже подобия дня. Логичнее было предположить, что второе. Адский чиновник всё ещё торчал рядом — порядком заскучавший и, как следствие, ещё более болтливый. Когда целительница Пань, выглядевшая как обычная полная женщина средних лет, разве что вышитые змеи на её ханьфу шевелились, пощупав пульс Чжана Сяо, сказала: «Жить будете, юноша», Инь Фэй тут же вклинился:
— Вашими заботами, целительница!
К счастью, он не лез под руку, когда Чжан Сяо одевался — одежда была новой, он не стал интересоваться, куда дели старую — и умывался. Только комментировал:
— Теперь ты больше похож на человека, а не на выкопавшегося из земли мертвеца. Стало видно, что ты даже симпатичный, нужно только немного откормить!
— Тебя ко мне нянькой приставили, как я понимаю? — перебил его Чжан Сяо.
— Правильно понимаешь. Я сказал тебе, что ты в аду, но не уточнил, где. Это Юду, Город Мрака. Он может очень сильно… Впечатлить простого смертного. И даже непростого. Поэтому я должен быть рядом и держать тебя за руку.
— Я выдержу, — сказал Чжан Сяо.
— Твоя уверенность в себе достойна всяческого восхищения, — ухмыльнулся Инь Фэй. –
Только надень вот это, — с бледных пальцев адского чиновника свисал амулет, — ты, поскольку живой, слишком аппетитно пахнешь энергией ян для здешних обитателей. Эта вещь приглушит человеческую ауру. А сейчас моя очередь приводить себя в порядок…
Плечом оттеснив Чжана Сяо от зеркала, демон уставился на своё отражение. Как и тогда, в пещере, его лицо начало меняться на глазах: пропали острые уши, стал нормального размера рот, глаза стали зеленоватыми, а не ярко-зелёными. Пара мгновений — и перед Чжаном Сяо стоял обычный юноша.
— Зачем тебе это? — спросил бродяга. Умение этого адского чиновника так запросто менять облик напрягало его. Наверное, потому что он не мог не думать о том, что этот демон может запросто подменить собой любого человека, и только близкие поймут, что с ним что-то не так.
— Демонам свойственны сентиментальные привязанности к прошлому, — вздохнул Инь Фэй. Не сводя взгляда со своего отражения, он надел высокую шапку чиновника и заправил под неё волнистый локон. — Например, к своему смертному облику. Я не вижу причин не потакать своей небольшой слабости. В конце концов, так никто
