Словно читая ее мысли, Малкольм сказал:
— Никто не осаждал Кэррик.
Клэр слабо улыбнулась. Замок построенный исключительно, чтобы выстоять штурмы и атаки, в какой-то степени нервировал, как тот бой, из которого они вышли живыми. Солнце стояло высоко над башнями и крепостным валом, небо было бледно-серое, окрашенное багровыми и розовыми разводами Зрелище было бы захватывающим, как и обещал ее путеводитель, если бы она не знала, что все без исключения зубчатые камни сложены в этот овраг человеческими руками, и предназначены причинить боль и смерть.
Сейчас они ехали в одну колонну через узкий, темный проход сторожки с четырьмя башнями у ворот. Клэр посмотрела вверх. Над ней были «убийственные дыры», откуда атакующих облили бы кипящим маслом и обсыпали стрелами, если бы они когда-либо проникли так далеко. Она посмотрела вниз. Ее лошадь перешла деревянный дощатый настил, лежащий на каменном полу. Она знала, что там был люк.
Клэр мрачно посмотрела на Малкольма.
— Что под нами?
Что бы там ни было, она знала, что любой горемыка, проезжающий или проходящий над открытым люком, не смог бы выжить.
— Я не знаю, — сказал он. — Может быть, заостренные колья или ножи.
Он заинтересованно взглянул на нее.
— Ты знаешь наши приемы ведения войны.
Клэр сухо изрекла:
— Я немного изучала это.
Они проехали мимо пары мощных, обитых гвоздями открытых дверей и попали во внутренний двор замка.
Она вздохнула. Хотя было рано, мужчины и женщины суетились во дворе, очевидно занятые своими утренними хлопотами. Прямо впереди, над двумя строениями, построенными у северных стен, поднимался дым. Она почувствовала запах пекущегося хлеба и увидела так много служанок, снующих туда и обратно, что уверилась: в меньшем здании располагались кухни.
Рядом находилось внушительное четырехэтажное огромное здание. Черный Ройс спешивался там, когда появился маленький мальчик, чтобы забрать его лошадь. Он потрепал мальчика по голове и направился к деревянной лестнице, теряющейся за тяжелой деревянной дверью.
Она снова огляделась вокруг, пытаясь все запомнить. Мужчина в одеянии священника стоял, должно быть перед часовней, двухэтажным каменным зданием, построенным у восточных стен. Остальные люди Ройса спешивались у строения над конюшнями, которое, как она предположила, было их помещением. Появились женщины и дети, чтобы поприветствовать их. Женщины носили длинные туники, дети — короткие. У некоторых солдатских жен были пледы.
Смех и разговоры быстро разгорались, как и объятия с поцелуями.
Клэр тяжко вздохнула, увлеченная этим зрелищем, шумом, толкотней и суматохой, эмоциями этих людей XV века. До сих пор все было, как она себе представляла, но теперь ей не надо представлять себе что-либо. Она была в замке Кэррик в 1427 году. Ее охватила дрожь. Это воистину была поразительная возможность. Затем она осознала, что Малкольм пристально смотрит на нее.
Она бездумно улыбнулась ему.
Он встрепенулся и медленно улыбнулся в ответ.
— Ты довольна.
Она вдохнула, сильно волнуясь.
— Я в крепости XV века. Я очень люблю историю.
Она не собиралась говорить ему о своей ученой степени.
— Я читала о том, какая жизнь была в эти времена, но сейчас самолично вижу ее.
Он скривился.
— Это не специально.
Он соскользнул с коня, вручил поводья ожидающему мальчику и протянул ей руку.
Клэр пришла в чувство. Взять его за руку было не самой хорошей идеей, поэтому она нашла лучший выход из ситуации. Она сделала вид, что не заметила и соскользнула с лошади.
Малкольм поблагодарил мальчика, коснулся ее спины и указал ей идти вперед к лестнице. Клэр не поняла. Она была уверена, что мужчины его времени не позволяли женщинам идти впереди себя, несмотря на то, что благородство играло огромную роль в средневековой культуре.
Он сделал нетерпеливый жест. Она неохотно кивнула ему и заторопилась вверх по ступенькам. Она прошла через огромные, обшитые панелями деревянные двери, вступила в большой зал и удивленно моргнула.
Она ожидала увидеть скудную обстановку этой эпохи. Она ошибалась. Конечно, стены и полы были каменными, и высокий потолок подпирали деревянные балки. Но на полу вместо тростника лежало несколько прекрасных ковров, очевидно из Франции, Италии или Бельгии. Хотя перед огромным камином с ревущим огнем, стоял грубо сколоченный стол на козлах с двумя скамьями, там было также несколько видов обитых тканью стульев, очень изящно и замысловато вырезанных лучшими средневековыми мастерами. Блистательная коллекция мечей была представлена над очагом. Несколько превосходных резных сундуков служили столами. Рисованные маслом картины на стенах, портреты, тщательно стилизованные под традиционный стиль эпохи, и великолепный гобелен на одной из стен. Клэр предполагала более примитивные условия. Она ожидала увидеть собак, мышей, паразитов и тростник на полу. Жилище Черного Ройса было очень хорошо обставлено для Нагорья XV века и столь же пригодно для жилья, как и современная усадьба. И все таки, чего-то не хватало — индивидуальности. Клэр готова была побиться об заклад, что он не женат.
Ройсу помогли снять доспехи, и он сел на самый большой стул, оббитый бардовым бархатом. Молодая женщина вручила ему кубок того, что должно было быть элем, как предположила Клэр. Сейчас она заметила, что другая молодая девушка взяла его плед и доспехи и унесла их. Обе женщины выглядели не больше чем на двадцать лет, и, кроме того, они были блондинками и хорошенькими. Как только Клэр осознала, что она была не единственной молодой и привлекательной женщиной в Нагорье, появилась третья девушка. Она предложила Малкольму кубок, улыбнувшись при этом и покраснев.
— Tapadh leat,[7] — сказал он, улыбнувшись в ответ.
Она была весьма прелестной и золотоволосой, вдвое ниже ростом Клэр и точно не больше двадцати одного года. Клэр всегда нравилось быть высокой, но внезапно она почувствовала себя неуклюжей и скорее похожей на великаншу, чем на женщину. Блондинка прошептала:
— De tha sibh ag larraidh?[8]
Сердце Клэр сжалось от страха. Была ли эта женщина его возлюбленной? И почему ее это волнует?
Малкольм качнул головой, тихо ответив ей. Его улыбка была ужасно обольстительной.
Девушка еще больше покраснела. Она взглянула на Клэр и поспешно вышла из зала.
Клэр осознала, что обнимает себя руками. Если он хотел уложить в постель какую-нибудь молоденькую особу, то это не ее дело. И, конечно, он уложит. Он был настоящим мачо и легко возбудимым. Он был средневековым лордом. Он считал это своим правом, и глупая блондинка, вероятно, считает за честь прыгнуть в его кровать.
