Она шла твердым шагом возле Укхереб – никак не следом, – и походка выдавала ее чувства. Ланефенуу невольно заинтересовалась, поскольку от яйца времен никто не обращался с ней как с равной.
– Ты и есть Вейнте", недавно прибывшая из Алпеасака? Расскажи мне о твоем городе.
– Он погублен. – Последовали движения, означавшие боль и смерть, – руками устузоу, – жесты во много раз усилили предыдущие знаки.
– Расскажи мне все, что знаешь, во всех подробностях с самого начала, ничего не скрывая, потому что я хочу знать, как подобное стало возможным.
Вейнте" пошире расставила ноги, выпрямилась – и долго не умолкала. Все это время Ланефенуу ни разу не пошевелилась, а Укхереб то и дело дергалась, словно от боли, и слегка вскрикивала. И если Вейнте" была не совсем откровенна, когда речь зашла о ее отношениях с этими устузоу, особенно тогда, когда нельзя было не солгать, – это объяснялось простой забывчивостью, не более. Она сочла неуместными всякие упоминания о Дочерях Смерти, о них можно было поговорить и позднее. Она просто рассказывала, как строила город, как устузоу убили самцов на родильных пляжах, как она защищала город от пришельцев и как, обороняясь, была вынуждена напасть на устузоу. Добравшись до конца повествования, она, тщательно сдерживая все чувства, описала всеобщую гибель, разрушение города, бегство горсточки уцелевших. Потом она умолкла, но положение ее рук говорило о том, что сказано не все.
– Что еще ты собираешься добавить к этому ужасу? – спросила Ланефенуу, безмолвно слушавшая Вейнте".
– Две вещи. Я расскажу тебе с глазу на глаз кое-что важное о тех, кто покинул город и сейчас находится в Энтобане. Это серьезный, но отдельный вопрос.
– А второй?
– Он! – громко начала Вейнте", подкрепляя слова жестами необходимости, силы и уверенности. – Он имеет отношение ко всему, о чем я говорила. Я знаю теперь, как защитить город от огня. Я знаю, как уничтожить устузоу в огромном количестве. Теперь я знаю, в чем ошибались те, кто погиб ради этого знания. Я знаю, что просторы Гендаси, пустынные земли за морем, будут принадлежать иилане". Так будет. Никогда еще от яйца времен не дули такие холодные ветры, никогда не гибли северные города иилане". Никто не знает, когда придет этому конец. Вот Эрегтпе, только сухие листья носит ныне ветер по его улицам; вот Соромсет, где белые кости иилане" белеют в белой пыли. Вот мой родной Инегбан, который давно умер бы в Энтобане, не отправься мы в Гендаси. А теперь я чувствую, как холодные ветры продувают окруженный морем Икхалменетс. И я боюсь за него. Что, если холода придут и сюда? Я не знаю, что будет. Но я, сильная Ланефенуу, знаю одно. Если придут холода и Икхалменетс будет жить, он должен жить в Гендаси, ибо ему больше некуда отправиться.
Ланефенуу искала слабость и сомнение в словах и жестах Вейнте" – их не было.
– Возможно ли это, Вейнте"? – спросила Ланефенуу.
– Возможно.
– Когда холодные ветры ворвутся в Икхалменетс, сможет ли Икхалменетс перебраться в Гендаси?
– Этот теплый мир дожидается вас. Ты отвезешь туда Икхалменетс, Ланефенуу, я вижу в тебе силы для этого. Я прошу только разрешения помочь тебе. А когда мы переберемся туда, я попрошу лишь твоего разрешения убивать устузоу, которые убивают нас. Позволь мне служить тебе.
Как требовала вежливость, и Вейнте", и Укхереб отвернулись, когда Ланефенуу застыла в глубоком раздумье. Но каждая одним глазом поглядывала назад, чтобы вовремя отозваться на любое движение. Шло время, Ланефенуу должна была многое обдумать. Облака рассеялись, солнце уже спускалось к горизонту, а трое застыли, словно вырезанные из камня, как могут только иилане".
Когда Ланефенуу наконец шевельнулась, они повернулись к ней, полные внимания.
– Следует принять решение. Но оно слишком важное, чтобы можно было торопиться. Пусть сперва Укхереб доложит мне, о чем сообщают ученые с севера. Вейнте" должна рассказать о том другом деле, которое нельзя обсуждать при всех. Имеет ли оно отношение к теплой Гендаси?
– Косвенно, но, может статься, в значительной степени.
– Следуй за мной, поговорим.
Ланефенуу двигалась медленно, тяжелые размышления отягощали тело. Спальня ее была невелика, темная комната напоминала внутренность урукето. Слабый свет лился от пятен фосфоресцирующей краски, в стене было круглое окошко, за которым виднелся красивый морской пейзаж. Ланефенуу взяла водяной фрукт, наполовину осушила его и опустилась на ложе для отдыха. Для гостей предназначались еще два ложа: одно у задней стенки, другое возле входа. Ланефенуу знаком велела Вейнте" опуститься на то, что у входа.
– Говори, – приказала Ланефенуу.
– Сейчас. Я буду говорить о Дочерях Смерти. Знаешь ли ты о них?
Ланефенуу вздохнула понимающе, но без отчаяния.
– Я знаю о них. Из того, что говорила Эрефнаис, следует, что именно они были теми ее пассажирами. И теперь они могут разливать яд своих мыслей в теплом Йибейске. Как ты относишься к ним?
Этот простой вопрос выпустил наружу всю ненависть, которую так долго сдерживала Вейнте". Жесты хлынули потоком. Она не в состоянии была ни сдержаться, ни остановиться. Ее тело и конечности дергались, выражая неприязнь, неприятие, ненависть… и только нечленораздельные звуки вылетали с пеной гнева сквозь стиснутые зубы. Она не сразу овладела собой, но стала говорить, только полностью успокоившись.
– Мне трудно выразить всю свою ненависть к этим созданиям. Я стыжусь этой вспышки гнева. Но я здесь по их вине. И я хочу поведать тебе об их развращенности, предупредить об опасности, если ты еще не слыхала о них. Хочу спросить еще: добрался ли этот духовный яд и носительницы его сюда, в Икхалменетс?
– И да, и нет. – Хоть Ланефенуу даже не шевельнулась, в ее интонациях слышалось ощущение смерти и разрушения. – Я давно узнала об этих тварях. И решила, что эта болезнь не проникнет сюда. Не без причины Икхалменетс называют окруженным морем. Только те, кто рождается здесь, остаются в этом городе, из других городов фарги к нам не приходят. Только урукето связывают нас с остальным миром. И обо всем, что привозят они, я немедленно узнаю. Приезжали сюда и Дочери Смерти, я сразу же отправила их назад, не позволив даже ступить на берег. Так можно поступать с не имеющими ранга.
– Но иилане" идет, куда хочет, – проговорила Вейнте", недоумевая; ведь свобода передвижения была так же естественна, как вода, воздух, иного она не могла и представить.
– Верно, – с трудом ответила Ланефенуу: сильная эмоция сковала ее мышцы. – Когда я впервые увидела тебя, Вейнте", я поняла, что передо мной та, которая мыслит, как я, и идет той же тропою. И твои речи подтвердили это. Нас ждет общее будущее, и я скажу тебе то, чего не знают другие. Да, иилане" прибывают в окруженный морем Икхалменетс. Среди них попадались и такие, что добром поминали Дочерей Смерти. И все, кого я подозревала в этом пороке, были здесь у меня и говорили со мной, я слушала. – Ланефенуу надолго умолкла, вслушиваясь в себя, припоминая былое, вновь представляя события, о которых знала она одна. – Те, кто решался говорить здесь об этом, хотя я просила их покинуть Икхалменетс, те и только те расстались здесь с жизнью. Узнав все, что нужно, я просила их сесть так же, как и тебя, но на другое ложе. Погляди, видишь пятнышко в середине? Это живое существо с ядовитой железой хесотсана. Ты поняла, что я имею в виду? Отсюда они не выходили, Вейнте". Понятно ли тебе, что это значит? Все они там. – Она махнула в сторону маленькой дверцы в стене. – Питают корни города своими телами, избавив его от своих скудных умишек, как и должно быть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
