Он не останавливался, пока его не заставили остановиться, в начале 2269, и за четыре месяца, что он действовал — он, и те кто были с ним, стали причиной почти полного геноцида всей расы Врии. Даже сейчас неизвестно, сможет ли она оправиться.
Но и после всех своих деяний на Врии, Морейл далеко не закончил эту войну.
Уильямс Г.Д. (2298) "Великая Война : Исследование."
* * *
Морейл смотрел на город, чьи башни силуэтами вырисовывались на фоне ночного неба. Это было место, что многое знало о страхе. Здесь было пролито немало крови. Он мог почувствовать ее в воздухе, на каждом камне, в каждом вздохе.
Безликие уже были в городе, бесшумно выдвинувшись и ожидая сигнала. В горах к югу угнездились Заркхеба, в ожидании его приказа навести ужас. В тенях и укрытиях Викххераны готовились нести смерть там, где они пройдут.
Все было так, как того пожелали бы Темные Господа.
Это было непросто. Центаври Прайм принадлежала Врагу больше десятилетия. Планета узнала их Инквизиторов, их "Темные Звезды" и битвы без числа. Это был мир слишком хорошо знакомый с хаосом.
Морейлу это нравилось. Даже после четырнадцати лет старания отпечатать их видение порядка на Центаври Прайм, Враг добился лишь незначительных успехов. Он видел, как полыхают пожары в районе трущоб в западной части города.
Центавриане были слабым народом. Марраго, будь он вечно проклят, выбрал служение Темным Господам во время войны и Приносящему Хаос после нее, но остальной его народ был считай что ничем. Жалкие, бессильные, безмозглые животные, которые ковыляют от одной катастрофы к другой, которые не служат никому и которых некому вести.
Возможно, этот Дурла... Он может быть таким. Он выказывал решимость и амбиции. Он выглядел как тот, кого могли бы принять даже Темные Мастера.
Это его личная ошибка. — думал Морейл. — Он забыл кредо Темных Мастеров. Хаос во всем. Он слишком погряз в правилах и иерархиях. Темные Мастера превыше всего — и что еще может иметь значение?
Он наслаждался, вырезая детей врии и чувствовал праведность, что приходит от служения истинной цели. Но было и большее. Он чувствовал животное ликование, погружая когти в кровь их юнцов, дикарское наслаждение от их смертей.
Совершенно правильно было наказать их за предательство. Они принесли клятву верности, и они нарушили ее. Это был еще один урок, который он выучил у Темных Мастеров. Они не запрещали восставать, но тот, кто восстал — должен был быть достаточно силен, чтобы встретить последующее воздаяние.
Врии были недостаточно сильны. Они были бесполезными союзниками, и они куда лучше послужат в качестве примера. Морейл очень хорошо знал цену страха как оружия.
Приносящий Хаос остановил его, и он так и не понял — почему. Возможно, была другая цель что требовала его внимания, но если так и было — он ее так и не узнал. Он был сослан, изгнан без права вернуться на сторону Приносящего Хаос. И все из—за слов предателя Марраго.
И все же он служил так, как мог. Он распространял хаос, и помогал там, где мог. Так'ча могли пользоваться его услугами. Морейлу нравился их лидер, Хакстур. Во многом они были схожи. И Маррэйн был рад от случая к случаю встретиться с ним. Морейлу он тоже нравился. Давным—давно он оказал огромную услугу Темным Мастерам, хотя Морейл и не знал точных подробностей. Он был тем ,кто был достоин службы.
И, может быть, этот Дурла будет таким же.
Он вспомнил Братство без Знамен, и то, как они начинали все это. Начинали хаос и анархию.
А где начинали они?
Мир центавриан.
Иногда события замыкаются в круг.
Он широко раскинул руки и, глядя в ночное небо, издал пронзительный, яростный вопль. Позади него вскинулся викххеран.
Пришло время хаоса.
* * *
Скованная черными цепями, женщина взглянула на своих пленителей. Она видела безумие, горящее в их глазах. Она улыбнулась разбитыми губами. Сила есть даже в миг полной беспомощности.
Все что требовалось — лишь правильные слова.
Повсюду их сопровождало зловоние — осязаемое, липкое и тяжело висящее в воздухе. Смерть. Это был запах гниющих трупов, червей и свежевскопанной почвы, сырого болота и мертвых костей земли. Они так давно поклонялись своим Лордам Смерти, так давно оставались возле артефактов Смерти, что частица этого порока въелась в них. Навечно и бесповоротно их души были поражены этой порчей.
Разумеется, ведь всем, что их действительно волновало, была смерть плоти.
И она приближалась. Она скоро придет.
В трех обликах. Земля, Огонь, и третий. Мудрость.
Вождь Культа подошел к ней. Она видела все его секреты, все его потаенные мысли и страсти. Он не был злым. Он просто был тем, кто ждал власти — лишь для того, чтобы увидеть как власть отбирают у него. Он был сильным — всегда окруженным сильнейшими, достойным — в компании великих, Дукхат, Синовал, Соновар, Такиэр.... все они забирали то, что он считал своим.
И самой горькой обидой из всех было то, что он знал — они были более достойны власти которой владели, больше чем когда—либо мог стать достоин он.
— Это будет сделано. — сказал он ей, удержавшись от торжества в голосе. Она восхитилась этим. Он действительно верил. Искренне. — Придет то, о чем ты сказала нам, то, что ты напророчила нам. И это будет сделано.
— Здесь будет смерть и ничего кроме смерти.
Она изрекала слова тихо, в лад ему, подстраивая каждый тон, оттенок и слог. Непохоже было, что он обращал внимание.
— Ты хорошо послужила нам. В конечном счете. Теперь ты поняла, что мудро не вставать у нас на пути. Ты хорошо направляла нас. Ты даже дала нам инструмент, в котором мы нуждались, чтобы призвать Их. Мы оплатим цену, которую потребуют они.
Какой бы эта цена ни была.
Он наклонился вперед и коснулся ее лба, словно в благословении. Она закрыла глаза и подавила позыв содрогнуться. Там, где он коснулся, осталось словно скользкое, масляное пятно на коже; отвратительный, тошнотворный жир, пропитанный гноем и ядом.
— Мне пора. Еще многое надо сделать. Думай о том что придет. Думай... — Его глаза загорелись мессианским жаром.
— И славь его.
Потом он ушел. Он не умрет сегодня. Еще не время. Это не его судьба. Он верит в судьбу, этот мужчина, в отличие от тех, кто предъявлял свое право на его власть. Он верит, и потому когда он потребовал, чтобы она назвала день его смерти — она сказала ему правду. Другой мог бы попытаться избежать того, что случится, но только не он. Он с радостью встретил бы ее и потому предсказывать было гораздо легче.
Справились бы даже те, кто не мог видеть будущее.
Она закрыла глаза и попыталась медитировать. Тридцать четыре минуты до того, как они появятся. Ее видения были гораздо точнее, чем обычно. Может быть, события движутся к концу или, возможно, влияние порчи Чужаков подстегнуло ее истинное видение. Какой бы ни была причина, она видела лучше чем обычно, лучше чем мог кто—либо из тех, о ком говорили легенды.
Вплоть до предела. После — не было ничего.
Больше двадцати лет ей являлось одно и то же видение. Открытый черный портал, замок, парящий над миром, покрытым могилами, хор бессчетных кричащих душ.
И, в завершение, все скрывает взрыв света .
А потом...
Ничего.
Эта вселенная перестанет существовать. Потом будет новое время, иное время, время, куда не может проникнуть ее взор.
Она не знала страха; не сейчас. Никто не мог придумать худшей пытки для нее, чем незнание, чем невозможность знать. После той вспышки света... что?
Она так и не узнает.
Вален бы понял.
Послышался звук открывающейся двери, испуганный крик, вопли о помощи, а затем боевой клич, клич обращенный к небесам, в стиле воина тысячелетней давности.
— Широхида!
Схватка была кровавой, но в конечном ее исходе сомневаться не приходилось. Культ был готов умереть, более того, они радовались этому. Их вождь исполнит священную миссию, и все они вознесутся, дабы быть в смерти со своими Лордами. Как было напророчено.
А сражались они с вождем тех, кто посвятил себя охоте на им подобных, и подле ее был один из величайших воинов, что когда—либо был рожден.
Исход был известен заранее.
Она ждала, пока не была уверена в том что бой закончен. Она услышала, как они разговаривают. Голос Маррэйна отличался от того, что она помнила, но сила, страсть, решимость — все они остались в нем. Женский был горек но горяч, тверд и упрям. Голос старика — с болезненным оттенком, но все же непоколебим.
Она закашлялась, сплевывая кровавые сгустки и позвала их.
Тиривайл вошла первой, с оружием наготове. Ее легко ранили, но она этого, казалось, не замечала. В ее темном глазу читалась подозрительность. Секундой позже за ней последовал Маррэйн.
Он выглядел иначе. Конечно, он был иным. Тело было новым, но душа — все той же, закаленной истиной, огнем, и тысячей лет. Это все так же был он.
