А будущее? Возможно, оно состоит из событий, уже существующих в протяженном настоящем; событий, которыми мы просто решили «пока» не заниматься. По словам Сета, события в любом случае не являются неизменными, они пластичны и всегда изначально являются мыслью. Некоторые мы воплощаем в физическую реальность и тогда выполняем описанный выше процесс. С другими мы вообще не имеем дела в этом измерении. Тогда они не попадают в нашу схему прошлого, настоящего и будущего.
Мы биологически не способны воспринимать такие события, или у нас есть психологические слепые пятна, защитные механизмы, мешающие ощущать перегрузку реальностью, как она есть? Верно, наша нервная система ограничивает наше восприятие, но помимо этого, как мне кажется, некий психологический элемент заставляет нас блокировать значительное количество информации, которое мы могли бы воспринять.
Если мы сможем избавиться от этих слепых пятен и расширить фокус нашего внимания, то, мне кажется, начнем воспринимать эти «другие» события, и тогда телепатия, предвиденье и ясновидение станут обычными практическими способами получения информации. Другими словами, я считаю, что экстрасенсорные способности являются вполне естественными, но мы отрицаем их, потому что считаем, что они противоречат нашим представлениям о реальности.
Я так и слышу эмоциональные возражения. «Если бы мы все это могли, то знали бы, когда умрем!» Но допустим, мы могли бы видеть дальше смерти, обнаружив, к своему удивлению, что мы сохраняем сознание — не только себя, которыми мы «были», но и другие «я», которых раньше не замечали? Допустим, Сет прав: мы просто пользуемся плотью, живем в ней, но не зависим от нее?
Мы отождествляем себя с нашим телом — психологи говорят, что так и должно быть. Но это отождествление основано на представлениях, что без тела нет «я». Также предполагается, что все знания мы получаем с помощью физических чувств. Очевидно, согласно этой идее, мы не можем ничего воспринимать, если выходим из тела. Прежде всего, тогда не было бы «я», которое может выйти, потому что сознание являлось бы плодом работы тела. Таковы ортодоксальные представления многих ученых и психологов.
Официальные религии придерживаются противоположной идеи: личность человека не зависит от физической материи — после смерти. Однако церковь зачастую подозрительно относится к любым исследованиям, которые могут помочь человеку воспользоваться этой независимостью сейчас. Хотя церковь проповедует вечную жизнь души, она не желает изучать случаи, когда имеет место общение между живыми и «умершими».
Однако я искренне считаю, что факты очевидны для всех, кто достаточно свободен от предубеждений, чтобы заглянуть в область парапсихологии или решиться на собственные эксперименты с сознанием. Факты должны быть очевидны любому, кто хоть раз видел яркий вещий сон, сталкивался с ясновидением или телепатическим общением.
Мой собственный опыт — и опыт других — соответствует этим фактам. Мы в определенной степени свободны от своих физических тел. Мы можем видеть, чувствовать и учиться, когда наше сознание отделено от физической формы. Мы можем видеть части будущего. У нас есть доступ к информации, которая не поступает через физические чувства. Пусть наука тратит сотни лет, чтобы принять эти идеи, если ей хочется. Все это время они будут оставаться реальностью. И дело здесь не в галлюцинациях, если только у меня нет галлюцинаций прямо сейчас — о том, что я пишу эти строки, пью свой кофе и испытываю искреннее возмущение тем, что некоторые из нас ограничивают свои способности, чтобы следовать ограниченным теориям. Почему мы должны считать правильными теории, если они противоречат нашей жизни?
После выхода моей первой книги по экстрасенсорике многие писали мне, чтобы рассказать о своем столкновении с телепатией, ясновидением, предвидением или проекцией. Некоторые рассказывали вещи, которые скрывали даже от близких родственников. Они знали, что такого быть не должно, и боялись, что эти случаи вызовут сомнение в их собственной психической или эмоциональной стабильности.
В каком-то смысле, я была не лучше: я постоянно сомневалась в себе и собственных ощущениях и все еще так поступаю. Но, по крайней мере, я не позволяю устаревшим теориям диктовать мне, какую часть своей жизни я могу принять как реальность, а какую должна игнорировать. Однако, если бы на меня не влияли такие идеи, я бы приняла свои первые опыты более спокойно и тщательно их исследовала. В начале же каждый новый эксперимент пугал меня не меньше, чем интересовал.
Мой опыт доказал мне, что мы действительно многомерные личности — вы, я и все остальные. Я думаю, что сознание собирается подобно атомам и молекулам; что есть куски сознания, как есть куски материи; и что мы часть этих кусков, знаем мы об этом или нет. У нас мало информации о собственной психологии и еще меньше — о природе сознания. Чтобы узнать больше, мы должны быть готовы исследовать собственное сознание. Я верю, что в процессе мы сможем лучше ощутить и понять свою индивидуальность, уникальность и личность. Держась в рамках физически ориентированного восприятия эго, мы закрываем себя от ответов на внутренние вопросы, которые могут помочь нам более разумно жить свою физическую жизнь.
Я занимаюсь подобным исследованием. Я считаю свои экстрасенсорные ощущения, сеансы с Сетом и мои отношения с ним «обучающим приключением». Я уверена, что Материалы Сета содержат подсказки и информацию о природе реальности, которая нам необходима. Его теории раскрывают суть личности и побуждают нас принять «я», которое и наука, и религия отрицают.
Помимо всего прочего, я уверена, что Сет — источник моих откровений. Под откровениями я понимаю знания, которые открываются при помощи интуиции, а не посредством разума. Мне кажется, что «озарения» в определенной степени доступны каждому. Я думаю, что знание-откровение сначала приходит через интуицию, сны, догадки, а затем интеллект использует полученную информацию. Важно и то, и другое.
Что касается вопроса, кто или что есть Сет, данное им определение — «энергетическая сущность личности» — кажется наиболее подходящим. Я не верю, что он — часть моего подсознания, как полагают психологи, или вторичная личность. Я считаю, что мы обладаем сверхсознанием, которое настолько же «выше» обычного «я», насколько подсознание «ниже» его. Хотя Сет уверяет, что на самом деле у «я» нет уровней, просто это деление упрощает объяснения. Экстрасенсорные способности я отношу к сверхсознанию и считаю, что у него есть доступ к информации о природе реальности, которая недоступна эго-частям личности. Может быть, Сет — психологическая персонификация сверхсознательного расширения моего «я».
Если так, то насколько он самостоятелен? На этот вопрос нелегко ответить. Конечно, он не является частью структуры моей личности, которую я знаю. Я не верю, что его присутствие можно обнаружить любой психологической проверкой моей собственной личности.
Возникает также вопрос относительно пола Сета. Лично мне интуитивные части большинства личностей кажутся скорее женскими, чем мужскими. Если Сет — просто мое высшее интуитивное «я», можно было бы ожидать, что он окажется женщиной или псевдомужчиной, образ которого часто создают писательницы-женщины. Мужчины обычно считают подобных персонажей излишне романтическими. Хотя Сет не является мужчиной «явно», в его действиях и речи скорее виден мужчина, а не женщина. Мужчинам он нравится. Хотя он учитель, но не обычный «духовный наставник». Он — просто он, что в итоге может служить доказательством его независимого существования.
Его воздействие на других проявляется мгновенно. Очевидно, он обладает ощутимым влиянием. Он реагирует на окружающих и устанавливает контакт с людьми из различных слоев намного лучше, чем я. Однако, как видно по выдержкам из сеансов, он подчеркивает, что известные нам качества — только часть его личности, которую он считает наиболее полезной для общения с нами и для передачи информации.
Как-то Роб спросил Сета, всегда ли он будет доступен для сеансов, и ответ Сета показывает, что у нас явно были не простые отношения. Я доверяю ответам, которые мы получаем, и думаю, что это — честное описание очень сложной психологической связи.
«Что касается моей доступности на сеансах — вы способны, на оговоренных нами условиях и с моей помощью, обращаться к элементам моей сущности, с которой вы знакомы. Это своего рода четырехмерное письмо, или общение, в котором, простите мне такие слова, средство — это послание.
В каком-то смысле Рубурт становится живой телеграммой. Когда вы посылаете письмо, то просто отправляете слова. Я же отправляю часть себя. Моей сущности целиком не обязательно участвовать в процессе все время. Другими словами, мне не нужно полностью фокусироваться на вашем измерении. Психологический мост, о котором я говорил, хорошо нам служит, а он существует как со стороны Рубурта, так и с моей.
