- Причина? - скалится Арман, медленно вставая из-за стола. - Да я даже назову тебе - ты слила данные, как и угрожала, а затем сбежала, поджав хвост. Кто твой напарник? - рычит он, нависая надо мной через стол.
- Никого нет…
- Тогда чей ребенок за стенкой? А? Скажешь, что твой?!
Мне надо быть сильной. Мне надо найти способ решить ситуацию безболезненно и с минимальным риском. Но в этот момент я поддаюсь панике и отвечаю быстрее, чем успеваю придумать другой ответ:
- Да, мой…
- 18 Лена -
Взгляд Армана меняется - просачивается удивление, и даже растерянность.
- Твой?
- Да, Надя - моя дочь, - тихо говорю и понимаю - я буквально на волоске. Зря ляпнула, но это дало возможность хотя бы немного передохнуть от давления бывшего.
Нечаев садится обратно, и мне становится чуть проще дышать. Он долго молчит, сверлит меня тяжелым взглядом. Мне кажется, он будто пытается ко мне в голову забраться.
- Надеешься, эта ложь спасет тебя? - наконец, мрачно усмехается он.
- Я не вру…
- Лена, прекрати выворачиваться, - выплевывает Арман. - Прежде чем ввязываться в брак с тобой, я разузнал и про тебя, и про твоего папашу. По документам нет у тебя детей. Так что…
- Ты прав, - перебиваю его, решив доиграть эту партию до конца. - Нет. Для этого есть причина. Та же самая, по которой я здесь.
Нечаев откидывается на спинку стула. При этом выражение его лица неуловимо меняется. И нет, оно не становится мягче. Скорее, напротив. Он будто заранее уже все решил для себя, и что бы я ни говорила дальше - все бесполезно. Вот только у меня нет права сдаваться. Если бы дело касалось только меня, я бы, может, и смирилась. Но прежде всего я должна позаботиться о дочери - сделать все, чтобы не просто защитить ее, но и обеспечить достойную жизнь.
- Ну, давай, удиви меня, - барским тоном заявляет Арман.
Эта его снисходительная поблажка, которую он вроде как мне дает, вызывает отторжение. Очень хочется встать, плюнуть и, забрав Надю, сбежать. Но я уже неплохо знаю Нечаева - он не отступит. Не знаю, что там у него за ситуация с конкурентами, но похоже, и правда что-то серьезное, раз он приехал в такую даль. И если бы не это, мы бы с дочерью уже завтра снова были в дороге. А там…
- Отец устроил так, что по документам Надя мне никто, - выдаю наиболее обтекаемую формулировку, тщательно подбирая слова.
Одну промашку я уже допустила. Нельзя допустить еще одну.
- Зачем?
Отвожу взгляд, не выдерживая. Не хочу вспоминать тот день, но он против воли всплывает в памяти, а вместе с ним и все те эмоции, которые разрывали меня на части.
- Потому что я пошла против него, - тихо говорю. - Потому что Надя для него - нагулянный ребенок, а отец… Он был против.
- И что, он так просто лишил тебя родительских прав?
- А как ты думаешь? - мой голос ломается. Мне физически больно говорить об этом. Больно за дочку, за наши поломанные судьбы. За то, что я была слишком слаба, чтобы бороться тогда.
- Я спрашиваю тебя.
В голосе Армана нет ни намека на понимание. Лишь холод и безразличие. Я не заслужила этого, но мне приходится переступать через себя, приходится выстраивать диалог, чтобы спасти наш с дочерью шанс на спокойную жизнь.
- Конечно, это было просто - он не дал мне даже возможности стать матерью в формальном смысле. Нашел меня в роддоме и поставил ультиматум - или он заберет Надю сейчас, и я ее больше никогда не увижу, или я буду играть по его правилам и видеть ее по строгому расписанию.
Я так и смотрю куда угодно - только не на Армана. Боюсь увидеть в его взгляде осуждение. Ненависть, злость, ярость, гнев - все это я смогу вынести. Но если в его глазах будет осуждение, я не справлюсь.
Я и так знаю, что мать из меня никудышная. Добить мою самооценку в этом плане - раз плюнуть.
- Таркович - мудак тот еще, - соглашается Нечаев. - Но он не всесилен, Лена. Почему ты не пошла и не попробовала вернуть родительские права? Если, конечно, тебе было не плевать на дочку.
- Я…
- А может, это просто слезливая история, чтобы прикрыть твой план, который не выгорел?
Я все же поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с бывшим. Зря, конечно. Потому что каждое его слово сказано не на эмоциях, а равнодушно и спокойно.
Он мне не верит. Считает, что я выгораживаю себя. И это не потому что он хочет сделать мне больнее.
- Ты мне не веришь? - беспомощно спрашиваю, хотя ответ и так очевиден.
- Нет, конечно, - фыркает он. - Я не идиот. И папаша твой, пусть и мужик со связями, но не смог бы столько времени прикрывать такое преступление.
- Ты и понятия не имеешь, на что он способен.
- Или на что способна ты, - мрачно парирует Арман. - Скажи, ты сама придумала весь этот план с долгом и якобы вынужденным браком с партнером папаши? Или он натолкнул тебя на мысль?
- Я клянусь, я ничего никому не сливала! - отчаянно говорю, но вижу, что он не верит. Арман мне не верит! Своим желанием наказать за то, что я не делала, он все испортит.
- Ну, это мы скоро узнаем - как только вернемся в город и устроим вам с Марком очную ставку.
Внутри все холодеет от его слов. Вернемся…
Господи, нет. Если только я сделаю это, то все. Надю мне не видать!
- Пожалуйста, - умоляю его. - Не надо! Он же заберет ее, понимаешь? Заберет у меня!
Меня начинает трясти, обхватываю себя руками, стараясь успокоиться. Эмоции сейчас сыграют против меня. Нужно мыслить здраво. Но стоит только подумать, что отец все узнает, а мы с Надей окажемся в зоне его возможностей, меня охватывает паника.
- Ты можешь рассказать правду здесь, - жестко усмехается Арман, чуть подается вперед, и я чувствую, как меня придавливает его взглядом. - Последний шанс.
- Клянусь, я бы так не поступила с тобой, - шепчу, ужасаясь той решимости, что вижу в его взгляде. - Арман, пожалуйста, в память о том, что между нами было, я прошу…
Он молчит, но что-то в его глазах такое мелькает, что я испуганно замираю.
- Отец ребенка где? - тихо спрашивает он.
- Надя только моя, - тут же отвечаю я.
“Быстро. Слишком быстро…” - мысленно ругаю себя.
- Сколько ей?
- Два.
- Опять врешь, Лена, - тут же реагирует Арман. - Лживая сучка. Я задал столько вопросов - и ты ни на один не ответила честно. И при этом смеешь о чем-то просить?
- Я клянусь, я ничего не знаю про флешку и материалы. Я ничего не забирала и не отдавала никому. Мы уехали из города сразу же - потому что у меня появились документы. Отец в командировке, и мне надо было успеть… Господи, Арман, да как ты не понимаешь - мне плевать на твою компанию и твоих конкурентов! Мне надо спасти дочь, увезти ее подальше и найти врачей. Я не могу ее снова потерять!
- Возраст, Лена, - чеканит он, медленно поднимаясь из-за стола. - Точный возраст ребенка!
Я почти не дышу. Вся моя жизнь сейчас висит на волоске. Не только моя, но и Надина. Если я не смогу убедить его, не сумею развеять его подозрения, то все пропало.
Смотрю перед собой, замечаю, как Нечаев медленно обходит стол, приближается ко мне, встает рядом.
- Она… моя? - хрипло спрашивает он, ставя меня перед сложным выбором.
- 19 Арман -
Я ехал сюда с целью поймать и проучить лживую сучку. Злость и гнев, переполнявшие меня, гнали так, что я готов был отыграться на Лене за все ее фокусы по полной.
Наличие ребенка вынужденно потушило мои эмоции, переключив их на другие рельсы.
Плач девчонки только сильнее раздражал - мешал все выяснить и получить ответы. Лена, как назло, вцепилась в малышку мертвой хваткой и будто особо не замечала, в каком я бешенстве.
А уж когда девочка вдруг стала звать ее мамой, я прямо взбесился конкретно.
Хер знает почему. Но мысль, что ее так звал чужой ребенок, царапала изнутри, только добавляя накала в и так круто заваренные эмоции.
