На крыльце замечаю знакомый широкоплечий силуэт — Никита ждет нас, присев на перила и сунув руки в карманы. Выхожу из машины, и как только наши взгляды встречаются, сразу сдавливает в груди и захватывает дыхание.
Почему я до сих пор не могу привыкнуть? Мы же почти каждый день видимся в универе.
— Привет, — он здоровается с Оливкой, по мне скользит взглядом, — проходите.
Мы входим в дом, останавливаюсь на пороге холла.
Вдоль стены стоит несколько столиков. На одних расставлены бутылки с алкоголем, прохладительные напитки, бокалы и фужеры, на других — тарелки с бутербродами и закусками, корзинки с фруктами.
Оборачиваюсь, изумленно моргая:
— Здесь уже все готово!
Он молча кивает.
— А что нам тогда делать?
— Что хотите, — пожимает плечами Топольский. — Можете развлекаться со всеми, только прошу сильно не напиваться. Я отвечаю за вас перед администрацией универа.
Оливка непонимающе хлопает глазами, а я понимаю, что... Ничего не понимаю. Чувствую себя мелочью, которой рассказывают, как ходить на горшок.
— Зачем тогда ты нас нанял, Никита? — спрашиваю я, но ответить он не успевает.
— Никита́? — слышу сверху дрожащий голос Лии. — Почему она называет тебя Никита́? И почему она здесь, Кит? Что она здесь делает?
Оборачиваюсь. Девушка стоит на верхней ступени лестницы, ведущей на второй этаж. Обхватила себя за плечи и впилась в меня взглядом, как пиявка. Не отдерешь...
«Она», а не «они». То есть, Оливии для девушки Топольского в принципе не существует? И что я ей сделала, где перешла дорогу?
— Потому что меня так зовут, Лия, — отвечает Топольский, и я отмечаю про себя, как меняется его тон. — Я Никита, а не Кит. Я тебе это уже говорил.
С ней он разговаривает спокойно и отстраненно, как будто он не живой человек, а голос за кадром. Таким тоном читают новости или объявляют посадку на вокзале. Если бы я не видела ту сцену в раздевалке...
— Так зачем ты нас нанял, Ник? — пробую добиться ответа, и Топольский показывает подбородком на лестницу.
— Идите туда.
Поднимаюсь первой, иду, не глядя на Лию, у которой глаза наливаются яростью. Она даже не пытается ее скрыть. А я иду, как будто ее здесь нет.
В последний момент она отступает назад, и теперь ее взгляд вонзается мне в спину. То, что это ревность, видно невооруженным взглядом.
Никита посвятил ее в трогательную историю нашей любви? Или просто сообщил, что наши родители женаты, а значит мы сводные брат и сестра?
Топольский тем временем распахивает самую дальнюю дверь. Передо мной предстает обычная комната с широкой двуспальной кроватью. Оливка дышит в затылок и с любопытством выглядывает из-за плеча.
— Что это значит? — смотрю на Топольского в упор. Клянусь, сейчас я готова поверить во что угодно.
Он, похоже, догадывается и презрительно хмыкает. И снова меняет тон.
— Это ваша комната. Она запирается изнутри. Если нет желания смотреть на пьяных гостей, можете остаться здесь.
— Но зачем, Кит? — потрясенно смотрит то на него, то на комнату Оливка.
Что-то мелькает в глубине потемневших до черноты глазах. Мелькает и пропадает.
— Чтобы выспаться, Оливия. Я слышал, кое-кто засыпает прямо на лекциях.
Мои щеки пылают, но не потому, что это я уснула вчера на философии. А потому что не могу поверить.
Просто не могу поверить.
Глава 13
Маша
Догадка озаряет практически сразу.
— Не ведись, Оль, — предупреждаю подругу, при этом упираюсь взглядом в Никиту, — это подвох. Он так нарочно говорит, чтобы мы расслабились. А потом скажет, что мы ничего не делали, и нам влепят штраф.
Оливка недоверчиво моргает и тоже разглядывает Топольского.
— Оля? — поднимает он бровь и понятливо хмыкает. Пожимает плечами. — Это ваше дело, мне все равно. Сказал же, делайте, что хотите.
— После вечеринки надо будет убрать, — ловлю себя на том, что его уговариваю. Топольский снова пожимает плечами.
— Если тебе так хочется, убирайте. Но здесь клининг входит в стоимость аренды дома.
Он разворачивается и уходит, Оливка смотрит ему вслед с изумлением. Затем поворачивается ко мне с восхищенным лицом.
— Слушай, а он, похоже, не такой и говнюк, как о нем говорят!
Никита чуть заметно дергает плечом, из чего я делаю вывод, что он все услышал. Моя подруга громкая и эмоциональная, так что у нас не было шансов.
— Пойдем, — со вздохом тяну ее вниз, — скоро начнут съезжаться гости. Посмотрим, что там еще нужно.
По холлу бродит Лия с бокалом в руке, на нас с Оливкой она старается не смотреть. Повисает на шее у первых прибывших девушек, в которых я с удивлением узнаю ее подружек. Не такая уж и элитная у Топольского намечается вечеринка.
Приезжает Саймон с друзьями, за ними знакомые Оливки. Знаю, со мной бывает скучно, я так и не могу привыкнуть к большим гулянкам. Зато подруга обожает тусить, и теперь она с горящими глазами наблюдает за компанией, которая постепенно собирается в холле.
Я тоже наблюдаю, мало что понимая. Я ожидала увидеть совсем других парней и девушек. А эта вечеринка мало чем отличается от тех, что проходят в нашей общаге. Да здесь половина общаги собралась!
— Эй, малышка, принеси мне пиво! — кричит Оливке высокий парень, которого я в жизни бы не заподозрила в знакомстве с Топольским.
— Отвали, Кристоф, подними свой зад и сам возьми пиво в холодильнике, — ниоткуда возникает Никита и загораживает нас спиной.
— Не стойте под стеной как статуи, — шипит он. — Или идите ко всем, или закройтесь и сидите в своей комнате.
— Точно можно? — Оливка хлопает ресницами, глядя из-за спины Никиты на своих приятелей. И когда тот кивает, переводит на меня полный мольбы взгляд. — Ты не обидишься?..
— Нет, что ты! — подбадривающе улыбаюсь. — Конечно, иди.
— А ты так и собираешься здесь торчать? — оборачивается ко мне Топольский, когда мы вдвоем провожаем взглядами счастливую подружку.
— Пойду поищу Саймона, — развожу руками и обхожу его по касательной.
Я в самом деле отправляюсь на поиски. Обхожу весь дом, но Саймона нигде не видно. Гремит музыка, и я пробираюсь туда, где гремит немного меньше.
— Вот это домина, — слышу восторженные голоса.
— Кто бы мог подумать, что Кит станет устраивать для нас вечеринку!
— Да, я слышала, он их терпеть не может.
— А кто тебе сказал, что для нас? Это для Лии, правда, дорогая? Кит сделал это для тебя?
— Конечно, он ведь меня никуда не пускает, — слышу голос Лии, у которой уже порядком заплетается язык.
— Он в тебя влюблен по уши...
Это Лия с подругами. Делаю два шага назад — не хочу, чтобы они меня увидели.
— Лия, дай сюда бокал, тебе уже хватит, — слышу голос Топольского и в панике прячусь за дверью. Еще решит, что я нарочно подслушивала.
— Перестань, любимый, — пьяно воркует Лия, — это всего лишь второй бокал.
— Лучше скажи, вторая бутылка, — по голосу слышно, какой Никита злой.
Осторожно выглядываю и вижу, как Ник отбирает у Лии бокал с вином. Она обиженно надувает губки и говорит капризным тоном:
— Вечеринка только началась, что мне тогда делать?
— Иди к себе, — хмуро говорит Никита.
— Но Кит!..
— Пойдем, я тебя отведу, — он крепко берет ее за локоть, и мне хочется растереть свой. Я хорошо помню, что такое железная хватка Топольского.
И только когда они уходят, при этом Лия отчаянно пытается сопротивляться, я понимаю, что так резануло слух.
«Иди к себе» ...
Что это значит? У нее есть своя комната? Они не спят вместе?
Я забываю, что искала Саймона. Мне предлагают выпивку, тянут танцевать, зовут поиграть в «Правду или действие». Вежливо отказываюсь, отмахиваюсь, улыбаюсь, а сама продвигаюсь к лестнице.
Мне надо переварить то, что я увидела и услышала. Топольский никогда не устраивал вечеринок, потому что на дух их не переносит. Прикольно, да? Я не перенеслась случайно в параллельную реальность? Большего бреда я еще не слышала.
