Он вышел из комнаты, оставив меня одну. Я хотела спросить у него о Миле и Даниэле, о милой Катарине. Волнуются ли они за меня? Ищут или скорбят о потере?
Я поднялась с постели и побрела к открытой двери, ведущей в ванную. Заперев ее я начала раздеваться, но поймала свое отражение в зеркале и ужаснулась. Я выгляжу почти так же ужасно, как и чувствую себя.
Включив воду в душе, я шагнула под ее поток. Холодная вода обжигала каждый дюйм моего тела. Омывая лицо, тело, но не мою душу.
У всего в мире есть придел, даже у боли. Когда она достигает его и переваливается через край, все вокруг становится безразличным и пустым. Боль больше не убивает тебя, не пожирает, не уничтожает, она бросает тебя в пустоту, где нет ни чего. Ни любви, ни веры, ни мыслей. Туда, где нет даже тебя.
Я отрегулировала воду до нормально температуры, но теплые капли спровоцировали мое воображение. Передо мной вспышками появились образы огня, людей и как пламя поедает одежду, волосы, их плоть. Какого это, сгореть заживо? Это невыносимо. Ни кто не заслуживает такой мучительной смерти. Особенно моя Эстер. И я молю Бога о том, чтобы Эстер была мертва еще до того, как огонь начал пожирать ее тело.
Выйдя из душа, я наткнулась на свою дорожную сумку. После гибели родителей я взяла за привычку собирать сумку с вещами первой необходимости, где всегда есть аптечка, косметика, средства гигиены, чистые вещи, небольшая сумма денег, фотография родителей, документы, телефон и еще всякие мелочи. Эту сумку я собрала две недели назад и спрятала за коробками с обувью. Я даже не думала, что она сможет мне пригодится. Откуда Кайл узнал про нее?! Я переоделась в футболку и серые спортивные штаны, больше всего на свете мне сейчас хочется комфорта. Грязные вещи я выкинула в мусорное ведро, сомневаюсь, что я когда-нибудь в своей жизни снова их одену.
Выйдя из спальни я оказалась в небольшом коридоре, в конце которого была винтовая лестница ведущая вниз.
Первый этаж представлял собой одну большую комнату поделенную на три зоны: гостиная, столовая и кухня отгороженная барной стойкой. Стены отделаны красным, состаренным кирпичом. Это место полная противоположность дома Уорнеров, но тут очень мило.
- Нравится то, что ты видишь?
Я не стала вызывать новую вспышку боли в горле, поэтому лишь кивнула.
Стол был накрыт на двоих, тосты с джемом, фрукты, сок и кофе, как я хочу кофе.
Я села возле окна, Кайл сел напротив меня и налил нам полные кружки ароматного кофе.
- Я думала ангелы не едят. - Прохрипела я, черт я звучу, как туберкулезник.
- Ну, нам это не обязательно, но разве можно устоять? Наверное чертовски болит? Давай я тебе помогу. - Кайл встал и подошел ко мне, положил руки на мою шею и я грешным делом подумала: А не собирается ли этот красавчик меня придушить?! Но тут шею окутало тепло, и боль стихла, Кайл улыбнулся, выставив напоказ свои ямочки. - Готово! Скажи что-нибудь.
- Как ты узнал про сумку? - Я проговорила все тем же шепотом, но боли не было, поэтому я прочистила горло и продолжила уже в полный голос. - Ты что следил за мной? - Кайл кивнул, и его улыбка стала еще шире, как такое вообще возможно? - Могу только представить, во время чего еще ты присутствовал. И как ты вообще это сделал? Снял боль?
- Это такой дар. Все ангелы это могут, залечить царапины, снять боль и всякое такое. Нам неподвластны серьезные ранения и болезни, но с горлом я могу справиться. - Объяснил мне парень, размазывая джем по тосту, и только сейчас я вспомнила, что давно ни чего не ела, так что я последовала его примеру.
- Полезно дружить с тобой. Который час?
- Два часа дня.
- Я проспала девять часов? - Странно, у меня такое чувство, словно я проспала целую вечность.
- Эмили, сегодня девятнадцатое апреля, воскресенье.
- Как воскресенье? Я не могла столько проспать.
- На самом деле могла... С моей помощью разумеется. - Смущенно объяснил Кайл, ожидая моей бурной реакции, он смотрел куда угодно, но только не на меня.
- Фантастика! - С иронизировала я. - И что стало известно за это время?
- В клубе сгорело сто двадцать человек, еще даже половину из них не опознали, так как там полная каша тел и... Черт, прости.
Я уронила свой тост на тарелку и замерев, ждала волны боли и отчаяния, но ее не было. Внутри меня не было ни чего, сплошная пустота. Словно я наглоталась антидепрессантов. Мне знакомо это чувство, я жила с ним на протяжении двух лет после гибели моих родителей, до тех пор, пока мой врач не перестал выписывать мне рецепты. И я наконец-то столкнулась со своей новой реальностью. Но на этот раз я ни чего не принимала, скорее всего, это очередная ангельская фигня.
- У тебя есть время подумать, что делать дальше. Вернуться к Уорнерам и снова подвергнуться опасности или уехать из города и начать новую жизнь. Ведь тебя тут больше ни чего не держит. Подумай об этом.
- А что Уорнеры?
- А что они?
- Как они отреагировали на мою возможную смерть?
- Они думают, что ты выжила, по крайней мере Мил на это надеется. Но медальон все еще у них, так, что их волнения быстро сойдут на нет. Ты сама его там оставила, он к тебе не вернется, а того парнишку они и сами как-нибудь разведут на второй.
- Как ты жесток.
- Во мне нет ни капли жестокости, Эмили. Я просто смотрю на ситуацию со стороны, непредвзято. И тебе стоит последовать моему примеру.
- Я подумаю над твоим советом.
Я схватила тост и намазала на него толстый слой джема, ели мы в тишине. Тише бывает только в морге, и то на этот счет я не особо уверена.
Доев Кайл начал убирать со стола.
- Есть ли хоть один шанс, что она жива? - Мой вопрос прозвучал настолько тихо, что я засомневалась, что Кайл услышал его. Он уже вторую минуту молча моет посуду, а я не осмеливаюсь задать этот вопрос второй раз.
- Если бы был хоть малейший шанс, что в том пожаре мог выжить хоть кто-то - меня бы туда не отправили. Мне жаль. - Он выключил воду, а у меня сложилось такое чувство, что Кайл только что выстрелил мне в сердце. Я могу поклясться, что слышала выстрел.
После обеда мы устроились на диване и смотрели телевизор. Все местные каналы говорили только об одном: «Ночью восемнадцатого апреля случилась трагедия. Сгорел один из самых модных клубов нашего города. В результате пожара погибло сто двадцать человек, посетители и персонал. По нашим данным ни кто не выжил. Двадцатое апреля объявляется днем траура, и в три часа дня на городской площади мэр нашего города произнесет речь, после которой состоится минута молчания. Точные имена погибших пока не известны... Мы будем держать вас в курсе событий. А пока... »
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
