– Я что-то не пойму, вы мне взятку, что ль, предлагаете? – А поможет?
– Вам, видно, одним из этих шариков по башке шарахнуло. Ну неужели не понятно…
– Понятно! – взорвался Долгов. – Все мне понятно!
Он умолк, сознав, что сказать больше нечего. Потом добавил на тон ниже:
– У меня родные там… Я не знаю, что делать. Жена, дочь…
– У всех где-то родные.
– Вы за год столько не получаете, сколько я могу предложить. Прямо сейчас. Наличкой. В евро. – Максим приподнял кожаный портфель. Он успел снять внушительную сумму со счета в филиале одного из надежных западных банков, которые работают в любое время дня и ночи, будь хоть Армагеддон на дворе. Клиент для них – важнее всего прочего. – Тридцати тысяч вам хватит?
На миг в красных глазках начальника промелькнула вспышка алчности, но, видимо, он и впрямь ничем не мог помочь. Поэтому устало произнес:
– Любезный, не мешайте мне исполнять свои служебные обязанности. И душу не травите. Хотя поверьте: за год я все же зарабатываю побольше… Единственное, что могу вам посоветовать в данной ситуации: обратитесь к военным или спасателям. Возможно, их самолеты и теперь летают. Всего наилучшего…
На военном аэродроме возле Жуковского Долгова чуть не пристрелили прямо на КПП. Всех солдат и офицеров в части, само собой, подняли по тревоге посреди ночи, и они были на взводе. Часовые даже не стали слушать бредни про родственников в Симферополе, а когда Долгов предложил им деньги, то направили на него автоматы и велели проваливать подобру-поздорову. Здесь, видать, было не до шуток, поэтому Максим решил не искушать судьбу и не проверять на прочность нервы военных.
Он вернулся в город и на одном из эвакопунктов попробовал договориться с сотрудником МЧС. Тот лишь потопал, стряхнул снег, налипший на ботинки, и повертел пальцем у виска.
Да уж, таким даром убеждения, как Маринка, Долгов явно не обладал. А ведь она в считанные минуты уговорила вояк посадить ее на самолет…
Все дороги, ведущие из столицы, были либо перекрыты, либо на них образовались такие пробки, что ехать на машине было себе дороже.
На Курском вокзале народ давил на ряды бойцов ОМОНа, утомленно прикрывающихся щитами и изредка вытягивающих по заднице особо резвых желающих раздобыть билеты. В конце концов Максиму все же удалось выбить одно место в вагоне СВ до Симферополя. Для этого пришлось выложить кругленькую сумму ментам, заместителю начальника вокзала, начальнику вокзала и еще нескольким должностным лицам. Это был самый дорогой билет, по которому когда-либо приходилось ездить Долгову. Он обошелся ему в четыре с половиной тысячи евро.
Миновав оцепление, Долгов спустился в подземный переход и вышел на перрон, где ожидал фирменный поезд Москва – Симферополь. У локомотива и в хвосте состава топтались военные патрули, вооруженные автоматами и облаченные в бронежилеты. Солдаты и сержанты молча курили, с нескрываемой злобой поглядывая на пассажиров, которым посчастливилось раздобыть билет. Казалось, еще минута – и они начнут палить, не разбирая правых и виноватых, – просто потому, что им фортуна не улыбнулась, и вместо теплого чая, мягкого вагона и душевной беседы приходится торчать в наряде и завистливо смотреть, как чьи-то жирные морды нагло линяют из полуразрушенной Москвы.
Отыскав свой вагон, Максим предъявил проводнику билет, стряхнул налипший снег с промокших туфель и вошел внутрь. В коридоре пахло хлоркой и каким-то хвойным освежителем воздуха. Стояла тишина, нарушаемая лишь невнятным бормотанием, доносившимся из противоположного тамбура.
Долгов взялся за ручку и отодвинул дверь в сторону.
Но на этом сюрпризы не закончились…
Соседом по купе оказался Фрунзик Герасимов.
Оба приятеля вылупились друг на друга и хором выпалили: «А ты что здесь делаешь?!» Утомленно рассмеялись и поздоровались.
– Давно не виделись, – сказал Фрунзик, пожимая Максиму руку.
– Куда собрался-то?
– В Курск, к одной бухгалтерше. По слухам, на этот город не нападали… Год назад по Интернету познакомился с девчушкой, но в реале так и не встречались… Вот, думаю, шанс появился.
– Ну ты даешь, Герасимов! Нашел время, ловелас фигов…
– Сам куда?
– В Крым. Жена с дочкой в Алупку уехали, пока я с вами задушевные беседы вел. К кузине Маринки.
– Что с губой?
– Урод один в толпе двинул. Болит, зараза… Фрунзик, что происходит? Эти шары ведь не снаряды никакие. Они… как бы сказать… ведут себя… э-э…
– Не хотелось бы верить в это, но, кажется, Святослав был прав со своей безумной догадкой.
– Насчет плазмоидов?
– Именно.
Максим помолчал, скидывая грязный, местами изодранный плащ и доставая сандвичи, впопыхах купленные еще на вокзале.
Проводник как раз заглянул и спросил: принести чай или кофе с вафлями? Учтивый старикан в форменной одежде. Невозмутимый, словно ничего особенного не произошло несколько часов назад. Есть такой тип людей, которые служебные обязанности ставят превыше всего остального…
Редкий тип.
– Мне чай покрепче, – попросил Долгов. – Здесь есть вагон-ресторан?
– Есть. Но в нем сейчас пассажиры едут. Самые дешевые сидячие места. – Обратился к Герасимову: – А вам?
– Кофе, пожалуйста. Без сахара и без сливок.
Проводник вышел, прикрыв дверь.
Поезд тронулся.
– Будешь бутерброд? – предложил Максим.
– Давай. С нашего застолья ничего не жрал.
Он развернул бумажный пакет, достал сандвич и удовлетворенно зачавкал. Прожевав, философски изрек:
– Есть две причины, по которым москвичи страдают ожирением. Эскалаторы и бургеры.
Максим улыбнулся. Посмотрел в окно, за которым потянулся пустынный, слякотный перрон с кучами неубранного мусора. Один из патрульных сержантов со злобой швырнул окурок вслед набирающему скорость поезду и поправил лямку «калашникова» на плече…
Огни Москвы поплыли в сторону. Не только электрические, но и огни пожаров – там и тут на фоне слегка посветлевшего утреннего неба и покрытых инеем деревьев поднимались столбы дыма, подсвеченные багровым пламенем. Еще не все успели потушить: пожарных нарядов не хватало.
– Помнишь, как мы отъехали в Сибирь, собираясь найти Славу Торика? – вдруг спросил Долгов.
– Да… Да, конечно. А что?
– Столько времени прошло… Кстати, забавное совпадение. Мы тогда уезжали из города без огня, а сейчас покидаем его горящим. Что-то слишком много на наш с тобой век совпадений, не считаешь?
Герасимов отложил в сторону недоеденный бутерброд и внимательно посмотрел на Долгова своими красными от природы глазами альбиноса. Привычным движением потрепал отвислые мочки ушей.
– Ты мне только не раскисай, – проговорил он, наставительно погрозив указательным пальцем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
