Трепещи Ракуима! Никак не привыкну.
— Слушаю… — бесстрастно произнес я, ведь мой номер был всего у нескольких людей.
Пару мгновений ответом была только тишина, но уже через мгновение до меня донесся грубый мужской голос и женские крики, а следом раздался знакомый болезненный детский голосок, причем говорили еле разборчивым шепотом:
— Дядя Зеантар… это Лиза… я надеюсь… вы не забыли про меня?
Лиза?
Во имя Угорских Бесчинств! Лиза! Рита!
Стыдно было признаться, но из-за хаотичной круговерти нового мира я совсем позабыл о спасительнице и её дочери. Надеюсь, пока я был занят делами своего «воскрешения», Борислав и Лена не учинили им проблем.
— Привет, малышка, нет, не забыл, — со всей реанорской теплотой произнес я. — Как раз собирался на днях заскочить к вам в гости и проведать. А кто это там шумит у вас? — потому как крики и голоса на заднем фоне мне совсем не нравились и внутри отчего-то что-то зашевелилось.
По неизвестной пока причине, сама девочка, а ещё больше Рита мне весьма импонировали. Очень сильно. Может, потому что они были первыми в этом мире, кто мне помог? Причем, сделали это просто так. По душевной доброте.
— Дядя Зеантар, а вы… вы… — голос малютки вдруг задрожал и стал неузнаваем, и в любой момент мог перейти на плач, — … вы… вы если сейчас… совсем чуть-чуть не заняты… вы не могли бы спасти… маму и… меня.
Глава 10. Реанорец, мать и кривые дорожки…
— Дядя Зеантар, а вы… вы… — голос девочки вдруг задрожал и стал неузнаваем, — … вы… вы если сейчас… совсем чуть-чуть не заняты… вы не могли бы спасти… маму и… меня… — не сдержавшись та вдруг тихо шмыгнула носом, горько сглотнула и тихо завыла маленьким волчонком.
Но плач почти сразу прекратился, раздался очередной шум борьбы и истощенные вопли, а после до моего уха донесся истеричный невменяемый мужской голос, который перешел на лютый рёв:
— … мелкая тварь, ты кому посмела звонить?! Кому я спрашиваю?! У твоей шлюхи матери завелся ухажер?! Не хочешь отвечать, поганая тварь?! Получай!
Сейчас я мог поклясться даже самой Бездной, реанорским слухом я отчетливо услышал несколько пощечин, и звонок сразу прервался.
Я убивал мужчин, я убивал женщин, я убивал детей и стариков. Я проливал кровь целых городов. Ведь Мерраввин прогнил насквозь, да и моя раса во многом была виновата. Но в былые времена не было тех, кто не пробовал мясо сына или дочери Реанора на вкус, так они оправдывали геноцид моего народа. Нас считали за скот и живительную пищу, что давала им силу и долголетие. Поэтому там были повинны все. Там я не сдерживал себя… Но здесь… Здесь не Мерраввин! Это новый мир. Я дал себе слово, что не посрамлю Бездну-мать, начну жить по-новому, и не буду убивать просто так.
Но прямо в этот момент я и сам не знал, что со мной происходит. Потому как впервые после попадания в новый мир, я ощутил нарастающий гнев в груди, и сердце странно ухнуло вниз, а точнее… в кромешную тьму Бездны.
И за многие годы, Зеантар Ар-Ир Ор'Рэанон, он же линчеватель миллиона разумных существ, он же Жнец Бездны, и ныне Лазарев Захар Александрович ощутил тревогу за чужую жизнь. Впервые после гибели своих родных в Мерраввине.
— Кстати, тебя Георгий хотел видеть сегодня вечером… — решил продолжить Звеньев, но видя моё непроницаемое лицо, резко нахмурился. — Что… случилось?
— Ты не против, если я позаимствую Леню и Вадима? — безэмоционально спросил я, не узнавая собственного голоса.
От моего странного вида Борислава мгновенно перекосило, и тот медленно сделал пару шагов назад.
— Ты это… успокойся. Он ведь просто… познакомиться хотел.
— Причём тут ваш глава?
— А? Ну тогда б… бери… — сглотнул испуганно Звеньев, отступая еще на два шага. — Только… без крови… Зеантар. Сделай всё… тихо. Не вляпайся никуда раньше… времени.
— О чем ты? — не понял я аналитика.
— В зеркало глянь, — короткий растерянный и дёрганный кивок. — Ты сам на себя не похож. Всегда улыбаешься, а сейчас…
— Надо же, всё интереснее и интереснее… — тихо прошептал я, глядя на собственное отражение в стеклянном столике.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
На отстранённом образе Захара Лазарева стали проступать черты лица… реанорца. Пустой и ничего не выражающий взгляд, хищный вид и бледный тон кожи. Но не это было самым странным, странным было то, что вокруг глаз проступила самая важная часть сына Реанора. Тонкие кровеносные сосуды на лице были видны невооруженным взглядом и явно выделялись на общем фоне.
А такое происходит лишь в моменты сильного гнева, ярости, либо… эйфории. И не сказать, что именно сейчас я был до безумия счастлив.
* * *
По стеклянным ступеням вдруг зацокали неторопливо две пары каблуков и на цокольный этаж вновь спустились обе танцовщицы.
— Борислав Николаевич? Вы один? — располагающе улыбнулась Ника, продолжая спускаться вниз, и держа на подносе два коктейля.
— А где Захар? — вторила ей со счастливым лицом Дарья.
Но почти сразу обе вмиг замолчали и замерли, стоило им увидеть мрачного как грозовая туча и напуганного начальника клуба, который не сводил сосредоточенного взгляда с зеркала и совсем не шевелился.
— Борислав Нико…
— Хватит… нет его, — невнятно пробормотал здоровяк. — А передо мной можете не притворятся. Удалось узнать, что-нибудь?
Преображение двух фривольных девиц произошло быстрым и неуловимым образом, как по щелчку пальцев. Из улыбчивых и довольных жизнью танцовщиц те превратились в матёрых волчиц и воительниц клана Гамбит. Даже взгляды их стали совсем не женскими.
Воителями здесь были не только мужчины.
— Нет, совсем ничего, — сухо отчиталась Ника, мягко ставя поднос на стол.
— Ведет себя как обычно. Улыбчив, мягок, обходителен. Причем со всеми, — добавила следом Дарья, которая с интересом всматривалась в собственный маникюр.
— Спали уже с ним? — коротко спросил Звеньев.
— Пальцем нас не тронул, — такой же сухой ответ от Ники.
— Но ему очень хочется, это заметно, — Даша позволила себе скромную девичью улыбку, даже прищурилась ехидно. — И совсем чуточку нам. Но вы были правы, Борислав Николаевич. В нём что-то есть. Что-то сокрытое.
— Он понял, кто вы такие?
— Неизвестно. Но если и понял, то не подал виду. И это ему совсем не мешает.
— Ваше мнение за неделю наблюдений? Что скажете?
После недолгих раздумий обе девушки почти в один голос тихо отчитались:
— Чист, но что-то скрывает. Угроза это для клана или нет, пока не ясно.
— Хорошо, вы умницы, — похвалил воительниц Звеньев, с наигранным кряхтением поднимаясь с табурета. — Наблюдение продолжать. По возможности переспите с ним, но будьте осторожны. Если размякнет, может что-то и всплывёт.
— Хорошо, мы поняли, — быстро отозвались обе, скрыв лёгкое волнение.
— И на всякий случай свяжитесь с Катковым. Пусть держит наготове своих. Чувствует моё сердце, ночка будет весёлой.
— Что-то случилось? — взволновано спросила Вероника.
— Пока ничего. Исполняйте…
И через несколько секунд от обеих воительниц клана Гамбит след простыл.
Пару мгновений Борислав Звеньев стоял с закрытыми глазами и не двигался, лишь протяжно вдыхал и выдыхал, в попытках успокоить разбушевавшееся сердцебиение.
— Надо же, до сих пор бьётся как угорелое. И когда такое было в последний раз? — хмыкнул невольно он, касаясь левой стороны груди. — Что за жуткий пацан нам попался?
* * *
У знакомого мне дома «Чайка» остановилась через полчаса после нашего отбытия из «Золотого Ручья».
— Захар, нам с тобой или в машине побыть? — спросил Вадим, глядя на меня в зеркало заднего вида.
— Кто-нибудь один, на всякий случай, — сухо произнес я, покидая машину, и следом за мной выскочил Лёня.
Оба парня сменили свою рабочую униформу, и были одеты в повседневную одежду, также как и я.
Светлая футболка, черные джинсы и белые кроссовки. С одним только дополнением, на ребятах еще были легкие летные ветровки.
