Конец этой цепи как раз поравнялся с первой установленной им миной.
Крайний в ряду человек был уже примерно метрах в девяти от нее. Клетус развернулся и залетел в тыл идущим, прямо в центр цепи. Стараясь держаться на расстоянии не ближе, чем в двадцать метров, он остановил аппарат, снял коническое ружье и выстрелил вниз.
Звук выстрела из ружья был не из тех, которые могут остаться незамеченными. Крошечная самодвижущаяся пуля с пронзительным свистом рассекла воздух, завершив свой полет глухим резким взрывом. Один такой взрыв мог разорвать не прикрытого бронежилетом человека, а у партизан бронежилетов не было, – неудивительно, что сразу же после залпа в джунглях воцарилась полная тишина. Даже животные и птицы замолчали. Затем несколько вяло, но довольно дружно на обоих флангах невидимой стрелковой цепи защелкали дробовики.
Стреляли вслепую. Дробины, как градины, со свистом рассекли листья окружавших Клетуса деревьев, рассыпаясь широко вокруг. Их было явно многовато. Клетус уже развернулся и стал удаляться от тех, кто в него стрелял. Оторвавшись от них метров на пятьдесят, он снова облетел примыкавший к реке конец цепи и нажал на кнопку дистанционного управления первой миной.
Впереди слева от него раздался одинокий громкий взрыв. Дерево, к которому была прикреплена мина, закачалось среди своих братьев, словно почувствовавший недомогание гигант. Затем сначала медленно, потом быстрее и быстрее рухнуло вниз в кустарник.
Теперь джунгли были полны непривычных здесь звуков. Партизаны палили во всех направлениях, животные и птицы кричали изо всех сил. Клетус переместился к центру цепи и сделал еще один залп из своего ружья, затем быстро подлетел поближе ко второй мине.
Густая зелень джунглей скрывала действия отдельных партизан. Но они что-то кричали друг другу, и это вместе с воплями животных давало Клетусу слабое представление о том, что происходит. Было ясно, что они стали стягиваться в одно место, чтобы легче было оказывать сопротивление – это было инстинктивным, но, с военной точки зрения, мудрым решением. Клетус дал им пять минут для того, чтобы они собрались. Две разбросанные стрелковые цепи теперь образовали одну группу из тридцати пяти человек, занявшую территорию не более пятидесяти метров в диаметре.
Он снова бросился им в тыл, взорвал перед ними вторую мину и еще раз открыл по ним огонь из своего ружья.
На этот раз в ответ раздалось дружное стрекотание дробовиков – словно все тридцать пять винтовок стреляли по нему одновременно. Фауна близлежащих джунглей взорвалась какофонией звуков в знак протеста, а грохот упавшего после взрыва третьей мины дерева усилил общий шум, как раз тогда, когда стрельба стала понемногу стихать. К этому времени Клетус снова облетел свои, еще не взорванные, мины и остановился ниже по реке...
Он ждал.
Через несколько минут раздалась команда, и партизаны прекратили стрельбу. Клетусу не надо было находиться в центре пятидесятиметрового круга, чтобы понять, что офицеры, которых он заметил среди партизан, обсуждают возникшую ситуацию. Наверняка их беспокоил вопрос: были ли взрывы и залпы конического ружья, которые они слышали, результатом действий какого-то малочисленного патруля, случайно оказавшегося в этом районе, или они вопреки всем своим ожиданиям и здравому смыслу столкнулись лоб в лоб с большими силами врага, прибывшими сюда специально для того, чтобы преградить им путь к побережью. Клетус дал им время все это обсудить.
Очевидным решением для такой, как эта, группы партизан в подобной ситуации было бы стянуть поближе друг к другу, выслав вперед разведчиков.
Сейчас ньюлендцы находились менее чем в восьмистах метрах от переправы, и разведчики легко обнаружат, что брод практически не прикрыт, что не сулило им ничего хорошего. Клетус взорвал еще парочку своих мин и стал стрелять в ту часть занятой партизанами площади, которая была ближе к реке. Ответ последовал незамедлительно.
Но вскоре их стрельба стала слабеть, пока не сменилась редкими одиночными выстрелами. Когда, наконец, все смолкло, Клетус поднял свою машину в воздух и полетел вверх по течению реки вглубь джунглей. Метров через пятьсот он завис среди крон деревьев и стал ждать.
Конечно же, он заметил внизу признаки движения. Люди шли в его сторону, растянувшись в стрелковую цепь. Ньюлендские партизаны, получившие новое подтверждение, что они столкнулись с ощутимыми силами врага на нижней переправе, предпочли не проявлять героизм, а действовать осторожно.
Они отходили к следующей переправе, где либо их путь будет свободен, либо они смогут противостоять врагу, объединив свои силы с другой группой их отряда, которая должна была переправляться через реку на среднем броде.
Клетус сделал еще один разворот и направился вверх по течению ко второй переправе. Приближаясь к этому району, он притормозил летательный аппарат, чтобы свести к минимуму производимый его турбинами шум, и стал подкрадываться к реке под самыми верхушками деревьев.
Вскоре он поравнялся со второй группой партизан, также передвигавшейся двумя стрелковыми цепями, но находившейся еще почти в километре от среднего из трех бродов. Он задержался, чтобы прикрепить к деревьям чуть ниже переправы следующую партию мин, затем снова взмыл вверх.
Когда он подлетал со стороны берега к тому броду, где укрывались Джарнки и его люди, то обнаружил, что третья группа партизан уже приближается к реке.
Снова надо было срочно действовать. Клетус пролетел метров тридцать перед их первой цепью, сделал один длинный залп из своего ружья и понял, что находится перед центром цепи. Переместившись за спины партизан, он, находясь в полной безопасности, подождал, пока стихнет ответный огонь.
Затем снова пересек линию и, расставив четыре мины на пути ньюлендцев, вернулся назад. Поставив еще парочку мин на одном из концов цепи, он снова начал стрелять.
Результаты были поразительными. Партизаны открыли стрельбу по всему фронту. Кроме того, люди, которых он оставил на переправе, напуганные огнем ньюлендцев, начали стрелять в ответ из своих конических ружей. В результате чего создалось впечатление, что идет сражение между двумя многочисленными группами. Только одно ему не понравилось во всех этих звуковых «эффектах». Он узнал издававшее громкий свист ружье Джарнки. Судя по звуку, капрал находился на земле метрах в пятнадцати от передних рядов партизан – там, где обмен выстрелами вскоре мог оказаться смертельным для него.
Клетусу ужасно хотелось выругаться, но он сдержался. В висящий на шее микрофон коммуникатора он приказал Джарнки отходить. Ответа не последовало, а ружье капрала не утихало. На этот раз Клетус выругался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
