Читаем без скачивания Знай свое место - Людмила Фатеева

- Ты что?.. Ты зачем?.. - пробормотал он, шепелявя из-за выбитых зубов, и поднял большой черный зубец бывшей пластинки. - Это же "Yes"...

По лицу парня, смешиваясь с кровью, потекли слезы.

- Дураки, ну дураки, вот сволочи, - неизвестно зачем складывал он воедино разбитый диск. - Быдло, быдло безмозглое...

Друзья переглянулись. Бонифаций покрутил пальцем у виска.

- Чеканутый или больной.

Сзади раздались опасные шаги.

- Всем оставаться на местах! Что тут происходит?

У Шуры только мелькнуло в голове: "Облава! Засыпались!". Бежать бесполезно - милиционеры подошли уже слишком близко, и их было много.

- Опять за старое, Бенька? - сгреб за грудки Боню усатый мент, местный участковый. - Говорил я тебе - поймаю. Теперь не отвертишься, да и остальные тоже. Потерпевший на месте, так что, готовьтесь, орлы, к перемене мест. Давно у меня на вас зуб вырос.

А потерпевший и не заметил спасителей. Он продолжал сидеть над драгоценными обломками, не видя и не слыша ничего вокруг. Когда к нему подошли, он даже не оглянулся.

- Это они вас? - участливо поинтересовался милиционер.

- А? Что? - встрепенулся парень.

- Они, говорю, тебя отделали? - повторил страж порядка. И вдруг его взгляд зацепился за валяющийся конверт. - А это что у тебя? Ну-ка, ну-ка...

Старшина поднял обложку, другой усердный служака услужливо подхватил с асфальта осколок диска и протянул старшему.

- Пропаганда, товарищ старшина.

Милиционер внимательно осмотрел конверт и посмотрел на парня.

- Так-так-так, глядим без оглядки на гнилой Запад?

Шура обалдело наблюдал, как карающий гнев милиции переключился на очкарика. Тот понуро молчал.

- Разберемся, - сурово сказал старшина. - Поднимайся, поедешь с нами, - он кивнул на парня, и милиционеры подхватили его под локти.

- Молодцы, ребята! бдительность - дело хорошее, но в следующий раз за подобными забавами застукаю - самолично урою, поняли? Так что больше не попадайтесь. Припаяю на полную катушку. Хотя, таких умников давить надо, старшина сжал ладонь в огромный кулак и сунул этот волосатый впечатляющий аргумент под нос избитому очкарику. - В институте учишься? Комсомолец? Выгонят к чертям собачьим с волчьим билетом - до конца жизни дерьмо не соскребешь.

Уже уволокли парня, затихли в темноте шаркающие звуки кирзовых сапог, а троица все стояла на том же самом месте. Все чувствовали себя препаршиво: сдали ментам парня. Западло, не дай Бог узнает кто. Вот позорище-то. Можно избить, забрать последнее, но помочь ментам кинуть за решетку...

- Пошли, вмажем еще, что ли, - очнулся, наконец, Боня.

- А за что мы его так? - растерянно пробормотал Шура.

- За то, - огрызнулся Боня. - Вумный шибко, чистенький. Интеллигент паршивый.

В ту ночь Шура, придя домой далеко за полночь, основательно накачанный дешевым портвейном, никак не мог заснуть. Все вспоминался тот парень, что скорбно и нежно перебирал осколки раздрыгнанного сокровища. Словно наяву видел его кровавые слезы. И дурацкое "почему" не давало покоя.

Зеркало отражало следы позавчерашнего побоища и попоища. В голове неотвязно крутился вопрос. Замазав кое-как синяк розовой и пахучей пудрой, Шура отыскал в комоде среди белья материну заначку на черный день, взял оттуда три рубля и пошел к знакомому музыкальному спекулянту, сыну околопартийного босса городского масштаба.

- У меня сейчас нет ни одного концерта этой группы, надо заказывать, дороже станет - лениво потянулся спекулянт. - А что тебя так приперло? Возьми "Свит", "Назарет", "Дип пурпле". Само то, что ништяк.

Но Шура уперто стоял на своем: нужен "Yes"... Спекулянт пожал плечами и написал записку.

- Пойдешь по этому адресу, скажешь, что от Дика, то есть от меня. Иначе даже не пустят на порог. Я звоночек сделаю сначала. Сам понимаешь, конспирация, конспирация и еще раз конспирация.

- Но почему?

- Послушаешь - поймешь, если крыша не съедет. Запрещено это у нас. Это не просто чуждая идеология - это непонятное власти инакомыслие. Папашка мне как-то целую лекцию на эту тему закатил.

Поход за криминальной пленкой напомнил Шуре фильмы про революцию. Стачки, подпольные комитеты, пароли, отзывы, недоверчивый, но заинтересованный взгляд. Обратно шел, оглядываясь, словно совершил нечто противозаконное. И все вспоминал прощальные хозяина слова наглухо законспирированной домашней студии звукозаписи: "Не дай Бог застукают, скажешь - нашел на улице. Упомянешь этот адрес - сам себя жалеть будешь". Домой Шура вернулся измотанный непривычным напряжением, но с желанной покупкой, завернутой в десяток номеров газеты "Правда". Смысл предосторожностей Шура понял тремя годами позже, когда у него самого на улице забирали и разбивали пластинки с "не нашей музыкой", с величайшей осторожностью привозимые из Новосибирска, когда он попал в список неблагонадежных, которых власти блюли с еще большим рвением, чем банальных хулиганов. Но пока все эти тайны ему казались нелепой игрой в шпионов.

Матери дома не было. Обрадовавшись этому обстоятельству, Шура вытащил из-под кровати ламповый магнитофон, собранный двоюродным братом из вынесенных с завода деталей, и поставил пленку. Подключив самопальные наушники, уселся в кресло и вдавил отверткой непокорную кнопку "воспроизведение", для надежности зафиксировав горелой спичкой.

Из ощущений погружения в красоту дальних странствий, Солнца и Океана, тишины, закатов и рассветов, напрочь нарушивших чувство времени и реальности, Шуру вывели пробивавшиеся сквозь поролон наушников вопли. Открывать глаза не хотелось. Но чьи-то руки настойчиво затрясли его за плечи. Шура одолел оцепенение и вернулся на землю. Белое от ужаса лицо матери окончательно стряхнуло его в реальность. Шура сдернул наушники.

- Слава Богу, я думала - ты умер. Напился опять? - потянула мать носом воздух. - Сидишь, как покойник, рот разинут, глаза закрыты.

- Мам, - растянулись в улыбке губы Шуры, - сегодня мой день рождения.

Мать подозрительно вглядывалась в лицо сына.

- Спятил? Говорила тебе - пьянки и дружки не доведут до добра. У тебя день рождения через полгода! Скорее бы школу отмотал, в армию дурака бы забрили, уму-разуму научили. Глядишь - человеком бы стал, как все, женился бы, на завод пошел...

- День рождения, - продолжал улыбаться Шура на протяжении всего дежурного монолога матери.

11.

Шура умолк. Ирина, боясь пошевелиться и порвать ниточку, ждала продолжения.

- Высокопарно звучит, но тот день на самом деле изменил всю мою жизнь, я до сих пор ежегодно отмечаю свой второй день рождения. - Шура налил молока. Дальше закрутилось, завертелось. Очень скоро разбирать лавочки в парке на колы мне стало скучно, с дворовыми бандитами разошлись по интересам. Кто-то успел угомониться и повзрослеть. А Боню все-таки посадили. По-моему, он до сих пор по зонам периодически сроки мотает. Уже лет десять назад выглядел как старик. Туберкулез у него и почки отбиты. А я пошел путем прямо противоположным уготованному мне социальным статусом.