о том, чтобы ее удовольствие было настолько огромным, что ее разум разлетелся бы вдребезги. И он бы наслаждался этим удовольствием. Он бы упивался им. Выбора в этом вопросе не было.
Питаться от Уиллоу… или умирать долгой, мучительной смертью.
Больше никакого отдыха, никакого сна, никаких тщетных попыток соблазнения и насыщения. Все в нем, вся сила и магия, которые у него остались, будут направлены на то, чтобы найти ее.
Киан открыл глаза.
— Прости, Фиалочка. Одной ночи было недостаточно. Ты все еще моя.
Восемь 
Полуденное солнце палило прямо на Киана. Было не особенно жарко, но, боги, как ярко. Даже с поднятым капюшоном пальто и прищуренными глазами свет был едва терпим. Каждый шаг все больше убивал его угасающие силы, но он продолжал идти ровным шагом, заставляя воспаленные глаза осматриваться по сторонам. Каждая витрина магазина, каждый ресторан, каждая машина, лицо каждого пешехода — ничто не могло ускользнуть от его внимания.
Однажды случай привел его к Уиллоу. Он использовал каждую гребаную возможность сделать это снова в течение последних шести дней.
Он прожил более четырех столетий. Как могло случиться, что шесть дней показались ему целой жизнью? Как могло его восприятие времени так радикально исказиться?
Как могло быть так чертовски трудно найти одного-единственного человека?
Люди суетились на улицах Мемори, входя и выходя из различных закусочных. Они называли это временем обеда. Время от времени он наслаждался полуденной кормежкой, хотя ночная охота всегда была самой обильной.
Он проводил дни, прочесывая Центральный бульвар, начиная от Эдема и продвигаясь дальше. Он был в таком отчаянии, что несколько раз спрашивал об Уиллоу, но эти расспросы не давали никакой полезной информации. Большинство людей, с которыми он разговаривал, реагировали на него со странной смесью замешательства и влечения. Он решил игнорировать третье наиболее распространенное чувство, которое они излучали, — жалость.
Киану не нужна была их гребаная жалость. Он просто хотел насытиться.
Просто хотел Уиллоу.
Он отвел взгляд в сторону, проходя мимо полированных окон офисного здания. Отражение, встретившее его, было лишь умеренно знакомым. Щеки ввалились, глаза потускнели, а кожа приобрела тревожный серый оттенок даже сквозь его гламур. Хотя тело было скрыто одеждой, он знал, как оно выглядит под ней. Он всегда был худощавым, но сейчас похудел еще больше, чем когда-либо.
Четыреста лет нечеловеческой жизненной силы и красоты почти увяли всего за три недели.
Он повернулся вперед и продолжил идти. Одна сила воли вела его. Он даже не был уверен, как ему удается сохранять телесную форму. Его сущность, его магия были настолько истощены, что было чудом, что он не рассыпался в прах. И по мере того, как он ослабевал, его голод рос. Теперь он был невероятно огромным, невероятно темным и внушительным. Это была агония.
Киан был созданием желания, наслаждения, похоти. Теперь он стал злобным существом. Он не позволит Судьбе выиграть в этой жестокой игре. Он не поддастся ей.
Как может быть так трудно найти женщину с фиолетовыми волосами? Женщину, чье лицо настолько запечатлелось в его сознании, что он видел его каждый раз, когда закрывал глаза, чья сущность настолько запечатлелась в его душе, что воспоминание о ней преследовало его на каждом шагу.
Он наполнил легкие воздухом, который пах мусором, нагретым солнцем бетоном и выхлопными газами.
Если бы только он мог взять что-нибудь, что угодно, у кого-нибудь другого, у него было бы больше энергии, чтобы посвятить себя поиску Уиллоу. Но даже простые маленькие удовольствия, которые постоянно испытывали люди, ничем не могли ему помочь. Раньше они были бы как снежинки на языке: недостаточно, чтобы утолить жажду, но достаточно, чтобы притупить ее.
Теперь они были для него не лучше пепла.
Нет. Я найду ее. Она будет со мной. Она моя, и она снимет это заклятие, разрушит это проклятие…
И что потом? Что может быть после этого?
Ответ, который всплыл из глубин его души, был тихим, мягким и ошеломляющим.
Я сохраню ее.
Хриплый вздох сорвался с его губ. Голова закружилась, он оперся рукой о низкую стену, отделяющую летнюю террасу ресторана, мимо которого проходил. Эта мысль не могла быть его собственной. Он не так работал, не так выживал.
Удовольствие всегда со временем исчезало. Оно было таким же мимолетным, как и жизни смертных, которые его испытывали.
Люди были конечны. Даже если одно кормление не причиняло им вреда, они могли предложить лишь столько, прежде чем ничего не останется — и в современном мире многие из них сами доводили себя до этого предела без всякой помощи со стороны таких, как Киан.
Мысль о том, что один-единственный человек является единственным источником существования для инкуба, была смехотворной. Это была вершина нелепости.
И все же…
Одна ночь с Уиллоу поддержала его на шесть дней. Не просто поддержала, но и насытила его. Он не знал, что в ней было другое, не знал, почему она произвела такой эффект, но знал, что она нужна ему. Почему — сейчас не имело значения.
Все, что имело значение, это то, что он найдет ее. Скоро.
Киан закрыл глаза и выровнял дыхание. Звуки города окутали его — проезжающие машины, гудки клаксонов, разговоры посетителей близлежащих закусочных, резкая какофония тяжелого оборудования на строительной площадке. Так много шума, так много людей. Города смертных невероятно изменились за время его жизни, но их суть осталась неизменной — люди. Люди скапливались в этих местах, поэтому Киан всегда полагался на города, чтобы жить и процветать.
Но если бы он мог прокормиться хоть от одного смертного…
Желание разливалось вокруг, его было так много от стольких людей, что оно образовывало океан, воды которого мягко колыхались под ясным небом, но бурлили под поверхностью. Весь этот потенциал, и он ничего не мог с ним поделать. Вся эта энергия, и нет способа взять ее.
Сердце пропустило удар, когда что-то знакомое коснулось его чувств. Дыхание перехватило в легких, и он задержал его, расширяя сознание, отыскивая дрязняющую нить.
Просто шепот, не больше, но такой знакомый, такой сильный, такой манящий. Он выпрямился, крепче вцепившись в стену, обостряя внимание, пока просеивал желание десятков ничтожных смертных, чтобы найти ту единственную нить, которая ему нужна.
Смех донесся до него из-за ближайших столиков, и сердце Киана забилось чаще. Звук разлил огонь по его венам, затопил восхитительным теплом, открыл источник силы, скрытый глубоко внутри. В это мгновение он почувствовал себя более твердым, более реальным, более могущественным, чем за последние
