Читаем без скачивания Льды Ктулху - Александр Лидин

— Так вот, после тохо как Ахима прикончили, попробовали они врата открыть. Сначала ничехо у них не вышло. А потом, хохда сообразили, в чем дело, печати Йох-Сотота сковырнули, врата и раскрылись…

— Значит, печати сорваны?

— Да, — кивнул Хозяин, и в голосе его прозвучала неподдельная печаль. — Сорваны, и нам их не восстановить.

— И теперь Врата только изнутри закрыть можно?

— Угу.

Батька Григорий печально покачал головой.

— Продолжай.

— А чего продолжать-то? — удивился Хозяин. — Они как печати с Врат сорвали, так оттуда и поперло. Весь продотряд тут и полех. А наши в лес убежали. Потом, когда шоххоты насытились и назад вернулись, наши из леса выбрались, то, что от людишек хородских осталось, захопали и в лес ушли, потому как шоххоты могут в любой момент из Врат вылезти или большевики из города карателей пришлют. А те уж точно разбираться не станут. Всех к стенке, и старых и младых…

— Стоп! — неожиданно взвился Василий, нацелив свои револьверы на Хозяина. — Стоп! Можешь больше лапшу нам на уши не вешать. Я тебя, гнида, сразу раскусил. Никакой ты не старовер. Говоришь слишком гладко, правильно…

— Убери свои пукалки, Василек, — усмехнулся батька. — Этот старовер пограмотней тебя будет. Москва, Питер? — он повернулся к Хозяину.

— Московский университет, математический фахультет. После этохо пять лет стажировался, сначала в Варшаве, а потом в Лондоне, — ответил коротышка.

У Василия аж челюсть отпала. Вот тебе и старовер в лаптях!

— Те, кто причастны к Высшим Кругам Власти — образованные люди. Это в нынешней смуте все перемешалось, породив множество чудовищных парадоксов, — продолжал батька Григорий. — Но в старые времена те, кому приходилось соприкасаться с мудростью древних богов, были людьми грамотными, так сказать, элитой нации.

«Что-то не очень Хозяин этот на элиту походит, хотя… чего на свете не бывает» — подумалось Василию.

— …А теперь вот непонятно, что делать? — спросил, как ни в чем не бывало, Хозяин, словно и не было никакой перепалки между батькой и Василием.

Григорий Арсеньевич хотел уже было что-то сказать, но не успел. На пороге появился Федот. Весь взъерошенный, глаза выпученные, размером с две плошки.

— Тама… — начал он, но задохнулся, не договорив, а потом начал заново. — Тама японцы…

— Говори толком, — потребовал батька.

— Там у ворот десятка три смураев, колотят, требуют, чтобы впустили, в ворота барабанят. Говорят, если не откроем, они ворота взорвут. И намеренья у них самые серьезные.

— А где же наши патрули? — удивился Василий.

— Там, где япошек нет, — развел руками Федот. — Что делать-то будем, а, командиры? Перебьют они нас. А если деру дадим, следом ломанутся. Им пакет нужен.

— Так отдайте, и дело с хонцом, — предложил Хозяин. — Это не наша война. Пусть вон новая власть с япошками воюет, а у нас и своих забот полон рот, — и тут он замолчал, а потом они с батькой уставились друг на друга, словно им разом одна и та же идея пришла.

— Давно шогготы питались? — поинтересовался батька.

— Последний раз дня три назад. Вылезли и напоролись… на псов. Да вы и сами видели…

Во дворе что-то загрохотало.

— Пробуют ворота вынести, — пробормотал Федот. — Уходить надо. Вчетвером мы их не удержим.

— Значит, так, — объявил, вставая батька, — ты с Федотом, — ткнул он в сторону Хозяина, схоронитесь где подале, чтобы черви до вас не добрались. А мы с Васильком с японцами разберемся, а потом, когда твари насытятся, я попытаюсь Врата закрыть.

Хозяин было попытался что-то возразить, но батька отмахнулся от него, как от назойливой мухи.

— Я тебя не возьму, не хочу грех на душу брать, судя по ружьишку, боец ты никчемный. А Василия я знаю, сам учил. Он белке в глаз со ста метров попадет… Так что идти с Федотом. В случае чего, он тебя прикроет, а мы с Васильком делом займемся… Кстати, — неожиданно обратился он к Федоту, — сколько, на твой взгляд, — но договорить он не успел. Во дворе рвануло, и дом вздрогнул от накатившей ударной волны.

— Гранаты, однако, — заметил Федот.

— Выходит, времени у нас мало, а то и вовсе нет, — вздохнул батька. — Василий, за мной. А вы прячьтесь.

Но прежде, чем последовать за батькой вглубь дома, Василий подскочил к лесовику и, вытащив из-за пазухи окровавленный конверт, протянул его Федоту:

— Это то, за чем охотятся самураи. Береги, как зеницу ока. Если со мной что случится, то проберись к нашим и отдай начальнику первого же патруля, что аэроплан ищут, — а потом, чуть подумав, прибавил: — Ты смотри, не знаю, что там Григорий Арсеньевич задумал, но ежели что не так пойдет, ты руки в ноги и беги. Слишком много уже хороших людей за этот пакет погибло, и пилот, и командир, и Илья наш. Не оплошай Федот.

— Хорошо, — кивнул лесовик, пряча конверт. — Ты и сам, милок, берегись, а то с жутью свяжешься, жутко погибнешь.

Дом еще раз тряхнуло от нового взрыва.

— Василий! — откуда-то из глубины дома позвал батька. — Давай сюда, долго я тебя еще ждать буду!

И Василию ничего не оставалось, как последовать за батькой вглубь дома. Он проскочил несколько жилых комнат, потом оказался в огромной горнице, посреди которой в полу был широкий двустворчатый люк, ведущий в подвал. Батька уже открыл одну из створок и светил вниз лампой.

— Нам туда… — объявил он.

— И что? — замешкался Василий. Если честно, то он далеко не все понял из рассказа Хозяина, а замысел батьки и вовсе оставался для него загадкой.

— Там в подвале есть врата, которые ведут в… можешь называть это Преисподней… пространство между мирами, где обитают шогготы — отвратительные склизкие черви. Староверы охраняли эти врата, не давали тварям выбраться в наш мир. А вот твои приятели коммунисты открыли им дорогу. Так вот эти твари похуже оборотней будут. Видел, что они с собаками сотворили?

— А где они сейчас? — поинтересовался Василий и тут же понял, что более дурацкий вопрос он придумать не мог.

— Где? Вернулись назад… Тут, видишь, какая дилемма: шогготы не могут долго находиться в нашем мире, это причиняет им страшную боль. А там, где они живут, им нечего есть, поэтому если Врата открыть, то эти твари в наш мир не переселятся, а будут только иногда выползать на охоту. В данном случае нас это полностью устраивает. Накормим шогготов, чтобы они на какое-то время стали ленивыми и вялыми.

— Чем накормим? — не понял Василий.

— Ну ты, не строй из себя дегенерата, — начал сердиться батька. — Японцами, а ты кем думал. Или сам хочешь к ним на обед в виде первого блюда.

Василий только сегодня впервые услышал о шогготах, но того, что он узнал, вполне хватило, чтобы отбить у него всякое желание встречаться с этими тварями. И то, что батька выбрал его себе в напарники, ничуть не радовало. Уж лучше бы он взял старовера. Тот уж все знал об этих тварях.

— Пошли давай, — позвал батька, открывая вторую створку люка. — Пошли. Надо шугануть этих тварей, чтобы они пошевелились, — и начал спускаться в подвал. Василий осторожно последовал за ним.

Вниз вела широкая, скрипучая деревянная лестница. Огонек старой лампы не мог разогнать тьмы, и поэтому Василий двигался на ощупь, каждый раз сначала пробуя ступеньку ногой и лишь потом перенося на нее вес всего тела. Казалось, лестнице не будет конца. В какое-то мгновение Василию показалось, что они и в самом деле спускаются в царство Аида. Он повернулся, чтобы оценить пройденное расстояние, но люк в подвал, белый прямоугольник которого четко вырисовывался на черном фоне, оказался до обидного близко.

Неожиданно лестница закончилась. Василий остановился, а батька пошел вдоль стены, зажигая факелы. Через несколько секунд света оказалось достаточно, чтобы Василий смог оглядеться, вот тогда-то он чуть не задохнулся от удивления.

За свою переполненную приключениями жизнь Василий бывал в разных местах, но даже представить себе не мог, что существуют такие чудовищные залы. Потому что перед ним был не подвал, а настоящий зал. Каменный пол полированного гранита, стены, отделанные деревянными плитами, на которых через равные промежутки крепились факелы, высокий сводчатый потолок. Посреди зала возвышалось две каменные колонны, между которыми непонятно зачем висели ворота. Эти колонны можно было легко обойти, но и врата, и колонны, на которых они крепились, выглядели очень зловеще. А всему виной удивительные древние письмена, покрывавшие и колонны, и каждую из досок врат. В этих надписях было что-то и от древнеславянского, и от арабской вязи.

Где-то наверху раздался топот и приглушенные голоса. Японцы!

— Давай, Василий! — и, навалившись всем телом, батька начал толкать ворота. Судя по петлям, открывались они внутрь. Только внутрь чего? Куда они вели? Василий застыл, открыв рот, но свист пули, пролетевшей в нескольких сантиметрах от уха, привел оперативника в себя. Он резко обернулся и, вскинув руки, сделал несколько выстрелов, целя в верхнюю часть лестницы.