Читаем без скачивания Резервация разума - Сергей Самаров

Меня в этой ситуации радовало уже одно то, что полковник больше не стал зацикливаться на фантастической тематике, в которую с трудом верил. Видимо, воспоминания о паутине оказалось излишне для него зримыми. Как воспоминания о смирительной рубашке для психически нездорового человека. Я вот психически здоров, но больным могу посочувствовать, потому что однажды на учениях, согласно плану, попал к «противнику» в плен. И дал «нужные показания». Естественно, те, что было необходимо дать, для чего я в плен и «пошел». За что меня связали так, что я не мог длительное время ни рукой, ни ногой пошевелить. И это состояние оказалось более мучительным, чем банальное избиение. А избиения на тренировках по рукопашному бою мне переносить тоже доводилось.

Ассонов, по-прежнему держа шлем в левой руке – он мне, помнится, уже жаловался, что шлем мешает ему, сковывает голову, из-за чего трудно прицеливаться, слушал тихие объяснения старшего лейтенанта Епиханцева, который все запомнил, что прочитал в инструкции. Я тоже все запомнил, но, видимо, мне это стоило большего труда, поскольку терминология мне частично была непонятна, и запоминание мое были чисто механическим. И даже ударения в нескольких словах я не знал, и произнес бы их неправильно. Валентин, убрав шлем в карман, уже вытащил винтовку из кейса, и держал в руках с нежностью и осторожностью.

Майор Медведь сел за компьютер, и стал читать инструкцию по сборке и включению автономного источника электроэнергии «Энерджин»[14]. Я смотрел в монитор из-за плеча майора, хотя мог бы и не смотреть, потому что заранее попросил свой квантовый киберкомпьютер скопировать данные с дисков на мой «планшетник». И он наверняка сделал это, причем, сделал качественно. Но показывать даже такую простую операцию при пограничниках, а, тем более, при полковнике Сорабакине, который неадекватно воспринимает все, чего не знает человеческий ум, и не может понять человеческий разум, мне не хотелось. Хотя, при необходимости, я вполне мог бы и сообщить, что инструкцию мне на «планшетник», в качестве дубля, переслал отправитель груза. Но пока особой необходимости в этом не было – лучше было приберечь такой вариант для чего-то более серьезного, и я смотрел в монитор через плечо Медведя.

– Хорошая штука? – спросил полковник, когда мы вдвоем с майором собрали генератор.

– Слабоватая, но для простейших маломощных приборов хватит и этого. Трубки зарядить, прицелы к оружию, – ответил майор. – Раньше мы дизельными генераторами пользовались. Но они излишне тяжелы и громоздки. Да и слишком шумные.

Я тем временем вытащил свой «планшетник», нашел запись с неизвестного «беспилотника», несколько раз перемотал в одну и в другую сторону, пока не нашел нужные кадры, которыми интересовался и полковник Сорабакин, и о которых я своему командиру группы уже успел сообщить. Включил воспроизведение.

– Вот, тот самый дымок из бойницы. – положил я «планшетник» на стол перед собой, давая возможность просмотреть изображение полковнику и майору.

Реакция у того и другого была схожая. Да и у других, кто смотрел, она не отличалась.

– Кто-то там прячется. – сделал очевидный вывод старший лейтенант Епиханцев.

– От кого прячется? – сразу пожелал узнать Медведь. – И кто?

Приблизился и майор Сухоруков.

– Около четырех лет назад, когда я только-только заступил на нынешнюю должность, в этой же башне две недели жил человек, – сообщил он. – Прятался одинаково и от нас, и от грузинских пограничников. Но выходил все же наружу. Показал, для чего он туда появился. Помните, товарищ полковник?

– Помню. Мы тогда с грузинскими пограничниками хорошими соседями считались. Это где-то наверху могут позволить себе ругаться, а мы с ними добрые отношения поддерживали. Тогда их погранотрядом полковник Гиви Махарадзе командовал. Хороший человек! С ним всегда можно было по любому поводу договориться. Особенно после бутылки чачи. Я тогда ему позвонил, и он ночью в башню нагрянул. Захватил неизвестного. Оказалось, змеелов. Фамилию его я не помню, какая-то длинная фамилия, а звали мужчину Мамука. Там, в той деревне и вокруг нее – биотоп[15] кавказской гюрзы, змеи с очень ценным ядом. На деревенском кладбище больше половины похороненных умерло от укусов гюрзы. Яд у кавказской гюрзы несравним с гюрзой среднеазиатской. В России кавказская гюрза занесена в Красную Книгу, и ее отлов запрещен. В Грузии такого запрета нет. Меня тогда Гиви к себе приглашал. Я присутствовал на допросе змеелова. Точно не знаю, но этому Мамуке грозил тюремный срок за пребывание в закрытой приграничной зоне без пропуска. Может, и «посадили». Потом, примерно через три месяца, Гиви в отставку отправили, его командованию не нравилось, что мы с ним дружно живем, и границу в порядке держим с двух сторон, прислали нового. С этим новым полковником – Дато Самхария – отношения никак наладить не получилось, на контакт он не пошел. Но не в том дело. Может, снова змеелов объявился?

– А есть возможность, что там прячется ктарх с подбитого скутера? – спросил, вклинившись в разговор офицеров, ефрейтор Ассонов.

– Нет такой возможности, – коротко и строго отреагировал я на вольность ефрейтора, и не стал вдаваться в подробности, объясняя, почему такой возможности нет.

– Почему? – тем не менее, спросил Сорабакин. – Я лично такую возможность допускаю.

– Ктархи не пользуются огнем. Они питаются растительной пищей в свежем виде, – на ходу нашел я нужный аргумент.

– Но если там кто-то прячется, это тоже неспроста. – скорее, сам с собой разговаривая, сделал вывод майор Медведь. – Союзник это или противник – вот в чем вопрос.

– Честно говоря, я бы сходил туда с парой своих разведчиков, посмотрел, может, и познакомился бы с человеком, – заявил майор Сухоруков. – Если, конечно, это человек.

– Для этого есть мы, – ответил Медведь. – И именно для этого нам всем приказано снять все знаки различия. Для того, чтобы переходить границу.

– Судя по карте, прицел моей новой винтовки позволит рассмотреть башню. – сообщил ефрейтор Ассонов, снова в разговор вступая, хотя его не спрашивали. – Главное, чтобы ее было видно по прямой линии.

Вообще-то так свободно себя вести он мог бы позволить себе со своим непосредственным командиром, со мной, то есть, а не с посторонними офицерами, тем более, старшими. Я ожидал возмущенной реакции от полковника Сорабакина. Мне почему-то казалось, что полковник является большим приверженцем строгих уставных отношений. Но такой реакции не последовало. К солдатскому мнению Сорабакин прислушивался чуть ли не более внимательно, чем к офицерскому. Хотя мне и казалось, что это не правильно. Офицер всегда имеет больше боевого опыта, а мнение солдата может оказаться важным только своей наивностью и новизной.

– А вот этого главного условия у нас как раз и нет, – мягко, толково объясняющим тоном ответил Сорабакин. – Башни можно рассматривать только с пятой заставы, с ихней горы, но оттуда хорошо видно только первую, и лишь верхушки второй и третьей. Первая полностью закрывает обзор. Она стоит значительно ближе двух других, и в основании наполовину шире. А нас интересует только третья, самая маленькая.

Мой шлем дал мне подсказку, о чем следует вести разговор в первую очередь.

– А меня, честно говоря, больше интересуют стерехи, что там объявились. Дым к ним отношения иметь не может, поскольку стерехи тоже вегетарианцы, и едят только свежую растительную пищу. Им ни к чему разводить огонь. Греться жарким летом даже в ночных горах им необходимости нет, у стерехов теплый мех. А вот неприятностей они нам доставить могут много. Особенно, если найдут общий язык с американцами. Одни американцы – не подарок. А вместе со стерехами это – вообще беда. А уж если они нашли тело погибшего ктарха, нам можно вообще сразу на заборе вешаться.

Я еще не успел сообщить майору Медведю о стерехах, но, видимо, шлем за меня эту работу выполнил, и Медведь оказался в курсе дела.

– Да, со стерехами разбираться предстоит, может быть, в первую очередь. Честно говоря, я считал, что они уже полностью покинули нашу цивилизацию. Оказывается, нет.

Мне опять «шепнул на ухо» мой квантовый киберкомпьютер.

– Пока ктархи не ушли, и не закрыли свой тоннель перехода, стерехи всегда могут вернуться. Тоннель перехода не охраняется. Там просто невозможно выставить охрану на постоянной основе, поскольку тоннель представляет собой иное измерение мира – параболическое искривление. Стерехи сами строить такие тоннели, даже в нашу цивилизацию, куда они много раз проникали, не умеют, и пользуются только чужими, дружественными нам или дружественными им, тоннелями ктархов или тоннелями иных миров, которых существует бесконечное множество. Они вообще не строители, хотя легко копают себе норы с многочисленными переходами. Однако, эти существа по натуре своей и по образу мышления – разрушители. При этом стерехи по своему внешнему виду очень обаятельны, у них миловидное лицо, их приятно погладить, и они легко входят к любому в доверие, но после, освоившись, ссорят других существ, и потом побеждают и порабощают их за счет своего количества. Их очень много.