Синаре необходимо было хоть ненадолго заглушить тревогу за Брендона. Больше так мучиться нельзя!
И не тратя времени, она поспешила к двери, задержавшись только, чтобы вынуть плащ из шкафа под лестницей большого холла на первом этаже. Сама не зная почему, она хотела быть там, рядом с мужем, когда он будет допрашивать людей.
Конюшни были в лучшем состоянии, чем помещения замка. Их недавно перекрыли, и обшитые досками стены выглядели достаточно прочными. Мерлин подошел к одному из конюхов, чинившему сбрую. Здесь пахло кожей, дегтем и, конечно, лошадьми.
Конюх едва коснулся полей шляпы в знак приветствия и нагло ухмыльнулся в лицо Мерлину. Он даже не соизволил встать, делая вид, что очень занят. Гнев ударил в голову Сеймуру. Не задумываясь, он схватил парня за борта куртки и поднял.
— У тебя дурные манеры, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Учись выказывать почтение новому хозяину, иначе придется искать новое место.
— Что же вы со мной сотворите, дядя, прикончите, как беднягу Феликса Сеймура? — Конюх ехидно захихикал, и показал большим пальцем на темный провал двери в конюшню. — Здесь нанимает и увольняет мистер Маггинс.
Мерлин резко опустил его, и парень с размаху грохнулся тощим задом на каменную скамью.
— С этой минуты считай себя уволенным, — с ледяной яростью объявил он. — Ты, видно, еще не понял, что теперь я — граф Рейвн и ожидаю от своих людей по крайней мере простой вежливости в присутствии хозяина.
Молодой невежа с растрепанными волосами и худым щетинистым лицом исподлобья оглядел Мерлина:
— Это вы так говорите, но мы работаем…
— Вон отсюда! Управляющий заплатит тебе за неделю вперед, а я больше не желаю тебя видеть.
Заметив, что руки трясутся от ярости, Мерлин сунул их в карманы. Теперь предстоит еще более неприятная встреча с враждебно настроенным старшим конюхом Маггинсом.
Чтобы войти в боковую дверь конюшни, пришлось наклонить голову. Пряный, чистый конский запах ударил в ноздри.
— Мерлин… Мерлин… донесся голос Синары снаружи.
Остановившись, он подождал, пока жена подойдет ближе. Плащ развевается на ветру, голос чуть прерывается от напряжения, на щеках выступил едва заметный румянец, и сладостные тиски любви вновь сжали грудь Мерлина. Каждый раз, глядя в ее глаза, он чувствовал, как уходит из-под ног земля. Этот пронизывающий взгляд необыкновенных сине-зеленых глаз преследовал его день и ночь, заставляя забыть, пусть ненадолго, о бездне, в которую его повергли гибель отца и воспоминания о войне.
Радуясь, что вновь встретил ее, Мерлин улыбнулся:
— Я думал, ты ушла к себе и легла спать. День был таким утомительным, а грубые выражения конюхов не для твоих нежных ушек.
— Я была на поляне в ночь гибели Феликса, и должна слышать, что скажут здешние люди.
При виде Маггинса, выходящего из погруженного во мрак стойла, глаза Синары широко раскрылись, и Мерлин был вынужден сжать нежную руку, чтобы немного успокоить жену.
— Добрый вечер, милорд, — пробурчал Маггинс, дотронувшись до полей шляпы. Квадратное обветренное лицо было по-прежнему угрюмым, глаза под тяжелыми веками казались черными бусинками. Он подозрительно оглядывал хозяев, явно не желая заговаривать первым. Молчание затягивалось, становясь все более невыносимым.
С каждой минутой тьма все больше сгущалась, и Мерлин посмотрел на небо, чувствуя приближение дождя.
— Мы хотим задать вам несколько вопросов, Маггинс, и надеемся, что вы правдиво ответите на них.
— Не будь слишком вежливым, — прошептала Си-нара. — Помни, именно он донес на тебя судье.
Мерлин предостерегающе стиснул руку жены:
— Маггинс выполнил свой долг, доложив о дуэли, когда умер Феликс.
Мерлину было необходимо любым способом завоевать доверие старшего конюха и узнать, действительно ли тот считает его виновным в несчастном случае или кто-то подбил этого человека возложить ответственность за все происшедшее в роще на плечи нового графа Рейвна. Конечно, доказательств у Мерлина не было, но он смутно подозревал, что неведомый враг поклялся его уничтожить, и хотя связь была весьма отдаленной, но все-таки могла иметь отношение к гибели Росса Сеймура. Бог видит, отец не выносил Феликса и всегда говорил, что тот унаследовал лишь дурные качества семейства Сеймуров.
Мерлин вздохнул. Он так и не смог до конца поверить в туманное предсказание отца, что натура Феликса испорчена от природы. Необходимо получить доказательства, что обе эти трагедии каким-то образом связаны. Или любое доказательство, могущее избавить его от подозрений.
Тепло руки Синары ободряло, давало поддержку. Если он надеется завоевать ее любовь, то должен прежде отмыть свое имя.
— Маггинс, вы были на месте дуэли, так что кто заставил вас считать меня убийцей Феликса Сеймура?
Глава 6
— Как вы сказали, я был там и все видел, — вызывающе бросил Маггинс. — Уж конечно, один из ваших людей залег с мушкетом в засаде, готовый прикончить мистера Феликса.
Щека Мерлина нервно дернулась:
— Я представления не имел, что Феликс замыслил драться на дуэли именно той ночью. Он мог по крайней мере послать секундантов и вызвать меня, как это принято.
Маггинс пробормотал что-то, отвел глаза и вернулся в конюшню. Мерлин пошел следом, потянув за собой Синару. Необходимо смирить гордость и подавить гнев, чтобы выведать у конюха всю правду. Неприязненное отношение Маггинса было очевидным, а вызывающе поднятый подбородок показывал, что конюх не сдастся без борьбы.
— Маггинс, я предпочел бы, чтобы вы остались и поговорили со мной, пока я не посчитаю, что беседа закончена. Я могу понять нежелание принять меня в качестве нового хозяина, но уверяю, что собираюсь относиться к вам справедливо, пока буду доволен вашей работой. Предупреждаю, однако, что не потерплю неповиновения и не допущу распространения грязных сплетен за моей спиной.
Он смолк, решив дождаться реакции собеседника, но в отличие от младшего конюха Маггинс, очевидно, понимал, что в подобных случаях лучше держать рот на замке, хотя Мерлин отчетливо ощущал все растущую враждебность. Впрочем, остальные слуги относились к нему точно также.
Мерлин вздохнул, прекрасно сознавая, что первые недели пройдут в непрерывной борьбе, и это отнюдь не воодушевляло его.
— Если позволите, милорд, скажу, что и ваша репутация совсем не так уж чиста. Если убить однажды, можно сделать это и еще раз. Моя миссис боится жить в имении с тех пор, как вы здесь появились.
Злобный взгляд конюха, пронизавший полумрак конюшни, отозвался печалью в сердце Мерлина. В глазах местных жителей, фермеров и арендаторов он не что иное, как злой дух, решивший уничтожить их.
