Толстуха раскраснелась от хохота. Огромный живот её ходил ходуном.
— Ха-ха-ха!!! — не унималась она. — Ко мне пожаловала не какая-нибудь мышь! Особенная! С иглой на поясе! И без хвоста! Вот так мышка! Ха-ха-ха!!!
Она хохотала, закинув голову и оттирая выступившие на глазах слёзы.
— Ты кто: мальчик или девочка? Да ладно, не важно. Только вдумайся, мышаня! До чего ж чудные настали времена! А раз такое дело, нам с тобой надобно заключить мир. Нет, перемирие. Я не стану спрашивать, что тебе понадобилось на моей кухне, а ты за это никому не расскажешь, что я тут готовлю по ночам.
Она вернулась к плите, поставила свечку, снова сунула в кастрюлю черпак, вынула его до краёв полным супа и, причмокивая, отпила глоток.
— Чего-то не хватает… Пока чего-то не хватает… Только чего?
Десперо так и сидел на полу, не смея шевельнуться. Его парализовало страхом. Из его левого глаза выкатилась слезинка… Ведь он был готов принять смерть от руки Поварихи.
А она над ним посмеялась. Понимаешь, читатель?
Десперо даже сам удивился, до чего обидным показался ему этот смех.
Глава сорок пятая
ВОТ ТАК СУП!
Повариха помешала суп и, отложив черпак, снова взялась за свечу. Она снова захотела посмотреть на Десперо.
— Чего ж ты ждёшь? — удивилась она. — Беги! Беги же! В другой раз от меня живым не уйдёшь! Это твой единственный шанс.
До Десперо снова долетел аромат супа. Он поднял нос, принюхался. Усики его задрожали.
— Да. Представь. Пахнет самым что ни на есть настоящим супом. У нас, между прочим, пропала принцесса. Тебе, конечно, невдомёк, кто это. Да и на что она тебе сдалась? Но она такая милашка, спаси Господи её душу! И вот — пропала! Ужасные времена. А когда наступают ужасные времена, лучший ответ — это суп! Ну как, пахнет ответом?
— Пахнет. — Десперо кивнул.
Повариха снова повернулась к плите, поставила свечу и взялась за черпак — пора было помешать суп.
— Тёмные, мрачные времена, — заключила она и покачала головой. — А с супом этим… я просто лукавлю… пытаюсь себя обмануть. Кому нужен суп, если его некому есть? Если некому порадоваться этому супу всем сердцем…
Она вдруг перестала мешать. И взглянула на Десперо.
— Эй, мышаня! Супчику хочешь?
Не дожидаясь ответа, она взяла блюдце, плеснула туда немного супа и поставила блюдце на пол.
— Ну, иди сюда, — позвала Повариха. — Я тебя не обижу, честное слово.
Десперо подёргал носиком. Потрясающий, вкуснейший аромат! Не спуская бдительного взгляда с Поварихи, мышонок выбрался из-за катушки и подбежал чуть ближе к блюдцу.
— Не стесняйся! Пробуй!
Мышонок залез в блюдце, встал лапками прямо в суп и, прильнув ртом к душистой поверхности, сделал первый глоток. Вот так вкуснота! Куриный бульон, с чесноком, с кресс-салатом.
Читатель, ты помнишь, что точно такой бульон подавали на последний обед королевы?
— Ну как? — Повариха с тревогой ожидала приговора.
— Очень вкусно, — ответил Десперо.
— А чеснока не многовато? — Толстые пальцы нервно перебирали край фартука.
— Нет же! — сказал Десперо. — Замечательный суп.
Наконец Повариха улыбнулась.
— Вот и славно. Супчик ещё никому не повредил. Ни человеку, ни мыши.
Склонив головку, мышонок сделал второй глоток, а толстуха стояла над ним и, улыбаясь, приговаривала:
— Так, значит, вкусный, говоришь? И всего в нём достаточно?
Десперо успевал только кивать. Шумно, большими глотками он пил бульон и, лишь выпив всё, до последней капли, выбрался из блюдца — с намокшими лапками, каплями супа на усах и круглым, сытым животом.
— Неужто наелся уже? — всплеснула руками Повариха. — Ну, съешь ещё ложечку, а? Ну, пожалуйста!
— Не могу больше, — ответил Десперо. — И вообще я очень спешу. Я ведь иду в подземелье спасать принцессу.
— Ты? Спасать принцессу? — Толстуха опять расхохоталась. — Нет, вы только поглядите на него! Мышь спасает принцессу!
— Да, — твёрдо сказал Десперо. — Я принял вызов судьбы.
— Тогда иди. Уж кто-кто, а я тебе мешать не стану.
Повариха распахнула перед мышонком дверь, ведущую к лестнице в подземелье, и он перекатил катушку через порог.
— Удачи тебе! — сказала толстуха напоследок и, не удержавшись, снова хихикнула. — Уж ты спаси принцессу, не подкачай!
Закрыв за ним дверь, Повариха тяжело прислонилась к ней и пожала плечами.
— Ну не знаю! Если это не сигнал, что в нашем королевстве что-то прогнило, тогда и не знаю, что нас образумит. Подумать только: я, Повариха, кормлю мышонка супом! А потом ещё желаю ему удачи, потому что он, видите ли, отправился спасать принцессу! Ну и дела! Ну и времена!
Глава сорок шестая
МЫШИНАЯ КРОВУШКА? ОТЛИЧНО!
Десперо стоял на самом верху лестницы и вглядывался в ожидавший его мрак.
— Ой, — сказал он себе. — Ой…
Он и забыл, что в подземелье так темно. А ещё он забыл эту ужасную вонь — запах крыс, смешанный с запахом страдания.
Но в сердце его пылала любовь к принцессе, в животе булькал толстухин бульон, и Десперо чувствовал себя сильным и отважным. Поэтому, не предаваясь унынию, он приступил к сложнейшей процедуре: начал спускать катушку по узким крутым ступеням.
Всё ниже, ниже, ниже спускался Десперо Тиллинг вместе с катушкой красных ниток. Но как же медленно, как нестерпимо медленно это происходило! И какая тьма, какая кромешная тьма здесь царила!
— Расскажу-ка я себе сказку, — решил Десперо. — Хоть не так мрачно будет на душе. Так… с чего же начать? Ага, начало будет такое: Однажды жил да был… Да, точно. Однажды жил да был мышонок. Очень маленький, совсем крошечный. А ещё жила-была принцесса. Не мышиная, а человеческая. Звали её Горошинка. И так случилось, что судьба назначила этому мышонку испытание. Он должен был служить принцессе верой и правдой и спасти её из заточения, из ужасной мрачной темницы.
Собственная сказка изрядно приободрила Десперо. Глаза его потихоньку привыкали к темноте, и он спускался теперь по ступеням куда быстрее и увереннее, шепча себе под нос продолжение сказки — про злобного крыса, толстую девочку-служанку, прекрасную принцессу, храброго мышонка, суп и катушку с красными нитками. На самом деле, читатель, его сказка была очень похожа на ту, что ты читаешь сейчас. И она вселяла в Десперо всё новые и новые силы.
И вот, в какой-то момент, он эти силы не рассчитал. Он толкнул катушку слишком сильно, и она, стремясь побыстрее выполнить свою благородную миссию по спасению принцессы, покатилась вниз — одна, без мышонка.
— Нет! Стой! — закричал Десперо и со всех ног устремился следом.
Но катушка скакала со ступеньки на ступеньку всё быстрее и быстрее. Десперо остался далеко позади, а катушка всё летела, не разбирая дороги. И вот, достигнув подножия лестницы, она покатилась по полу, покатилась-покатилась и — прикатилась прямиком в кривые крысиные лапы.
— Так-так, что тут нам попалось? — спросил одноухий крыс у катушки и тут же ответил себе сам: — К нам прикатилась замечательная катушечка с замечательной красной ниточкой. Для крыс это означает только одно.
Боттичелли Угрызалло поднял голову и втянул носом воздух.
— Я чую… Что я чую? Нет, быть этого не может! Но тем не менее. Пахнет супом! Странно… — Он снова принюхался. — Ещё пахнет слезами. Человеческими. Замечательно. А ещё я чую… — Он задрал голову повыше и втянул в себя побольше воздуха. — Я чую запах муки и подсолнечного масла. Сколько же тут всего намешано! Вопрос — что стоит за всеми этими запахами? Вот именно! Мышиная кровушка! Несомненно! Неоспоримо! Ха-ха! К нам идёт мышь!
Боттичелли снова посмотрел на катушку и, ухмыльнувшись, легонько подтолкнул её лапой.
— Красная нить! Да! Несомненно! Жизнь в этом подземелье и так пошла славная, а тут ещё такой подарок! К нам пожаловала мышь!
Глава сорок седьмая
ВЫБОРА НЕТ
Десперо стоял на ступенях. Его била дрожь. Катушка, судя по всему, ускакала безвозвратно — её не видно и не слышно. Эх, он ведь мог привязать конец нитки к поясу, мог… А теперь уже слишком поздно.
Он вдруг осознал всю безнадёжность своего положения. Он всего лишь мышонок, крошечный мышонок, он весит жалких пятьдесят граммов, а вокруг — тьма и кишащий крысами лабиринт. И всё его оружие — привешенная к поясу иголка. Но ему непременно надо найти принцессу! Найти и спасти.
— Я не смогу, — произнёс он в тёмное никуда. — У меня ничего не выйдет…
Он стоял, не смея и шагу ступить.
— Надо возвращаться, — сказал он себе.
Но не двинулся с места.
— Надо вернуться наверх, — повторил он.
И шагнул назад.
— Нет, не могу. Назад нельзя. У меня нет выбора. Нет выбора.
И он сделал шаг вперёд. А потом ещё один.
