Ной наклоняет голову, размышляя.
— Хороший вопрос. Вероятно, те, кто ищет внимания и хочет часть наследства. Ты это имеешь в виду?
Я киваю.
— Именно. Предполагаю, что на каждую сотню ищущих выгоду найдется одна настоящая девушка, которая ищет любви. И каковы шансы, что у меня возникнет взаимопонимание с кем-то из них?
— О чем ты говоришь? И что ты тогда предлагаешь? — Ной берет свой ролл с угрем.
— Камрин. — Я делаю глоток чая, ожидая его ответа.
— Черт. Так ты серьезно говорил об этом раньше? Я думал, ты пьян и возбужден.
— К сожалению, нет. — Возбужден, да. Она уже дважды оставляла меня с синими яйцами, и если у меня снова появится возможность остаться с ней наедине, моя важнейшая миссия — переломить ситуацию.
— Ладно, значит, она тебе нравится в смысле нравится. То есть, ты хочешь на ней жениться?
— Блядь. — Я откладываю палочки. — Мысль о браке вызывает у меня зуд.
Ной улыбается.
— Хочешь совет?
— Конечно.
— Если ты собираешься быть медведем, будь гризли, — говорит Ной, прежде чем съесть креветку темпура.
Какого хрена. Может, он ударился головой.
— То есть?
— Иди за тем, чего хочешь. Дерись грязно. Заполучи это. Сделай так, чтобы все получилось. — Ухмыляясь, Ной хлопает меня по спине.
— Быть гризли, да? — Я усмехаюсь. Должно быть, это американский сленг. Чертовски глупо, но кажется я улавливаю смысл.
— В тебе это есть. — Он улыбается и кивает. — Ты еще будешь острого тунца?
Я двигаю к нему тарелку.
— Доедай, мне нужно вернуться в офис. У меня еще есть дела в стиле гризли, которые нужно вычеркнуть из списка.
Ной качает головой, отправляя в рот еще один кусочек суши.
— Чертов британец. В твоих устах все звучит так причудливо и изысканно.
Я бросаю на стол пару банкнот и выхожу, в голове проясняется, а сердце оживает. Пора идти за тем, чего я хочу, и к черту последствия.
Я хочу написать Камрин типа: «Будь начеку, девочка. Стерлинг собирается начать игру в соблазнение». Но предупредить ее заранее будет совсем не весело.
Войдя в фойе офисного здания, я замечаю Ребекку, выходящую из лифта.
Блядь.
Я уже несколько недель избегаю ее звонков. Ничего хорошего из этого не выйдет. Я не разговаривал с ней с тех пор, как узнал о своем наследстве.
— Стер… — Она замолкает, так и не поднеся мобильный телефон к уху.
— Привет. — Я неловко машу ей рукой, переводя взгляд по сторонам в поисках пути к отступлению.
— Я перезвоню, — говорит она в трубку и бросает телефон в портфель.
Я засовываю руки в карманы и жду. Знаю, что она злится.
— Почему ты просто не сказал мне? — Она впивается в меня взглядом, а затем прищуривает глаза.
— О чем?
— Наследство! — кричит она.
Я беру Ребекку под локоть и веду к зоне отдыха. Она не приватная, но все же лучше, чем стоять посреди фойе в окружении людей.
— Я узнал об этом из новостей. Хочешь верь, хочешь не верь, но я был более чем шокирован. И я точно не тратил весь день, обзванивая всех, кого знал, чтобы сообщить об этом. Единственными людьми, с которыми я разговаривал, были моя мама и Ной.
Ребекка усмехается.
— Даже не начинай. У вас нездоровые отношения. — Затем ее взгляд смягчается, и она опускает руку мне на запястье. — И все же тебе следовало позвонить. Я могу помочь тебе, Стер.
— Послушай, Ребекка, я не хочу быть мудаком, но между нами все кончено.
Она соблазнительно улыбается, облизывая нижнюю губу кончиком языка.
— Это было весело. Тебе следует это признать.
Я знаю, что она пытается сделать. Пытается быть милой и скромной, заставить меня вспомнить ее хорошие качества.
Но она права только наполовину. Нам было весело в постели, но быть женатыми, иметь жену… мне нужно гораздо больше, чем просто кто-то веселый в постели. На самом деле, это всего лишь одно крошечное требование в моем списке. Слишком отчетливо в моей памяти запечатлелись моменты, когда Ребекка предпочитала смотреть в свой телефон, а не на меня, когда мы лежали в постели, или как закатывала истерику, если я заказывал не ту начинку для пиццы. То, что у нас было, не было любовью, даже не было в том же списке, что и любовь.
Тяжело вздохнув, я ищу способ объяснить все так, чтобы не схлопотать пощечину.
— Дело вот в чем — нам было удобно. Мы поддерживали друг друга, избегая настоящих отношений.
Ее веселый настрой пропадает, и она делает шаг назад.
— Понятно. А я думала у нас были очень милые отношения. Неужели я единственная, кто вспоминает о них с нежностью?
Я держу рот на замке, так как думаю, что согласие только больше ее подстегнет. К тому же, если не вернусь наверх, то опоздаю на встречу, назначенную на час дня.
— Мне очень жаль. Нужно бежать.
Скрестив руки на груди, Ребекка кивает.
— Удачи.
Оказавшись в своем кабинете, я понимаю, что у меня есть пять минут до начала конференц-связи, поэтому достаю из портфеля стопку бумаг, которые взял в пятницу вечером из дома Камрин. Я уверен, когда она узнает, то захочет меня убить, но я готов к этому.
ГЛАВА 22
Камрин
— Так ты хочешь сказать, что кто-то вломился в твою квартиру и украл все счета? — спрашивает Оливия, широко раскрыв глаза.
— Ага, — киваю я.
На ее лице написано недоверие, но она молчит и смотрит прямо перед собой.
Мы в спортзале, ходим по дорожке, которая находится над тренировочной зоной. До того, как Оливия вышла замуж, мы любили эту точку обзора, потому что могли наблюдать за сексуальными парнями внизу. Теперь мы просто бегаем.
Ну, я все еще смотрю, потому что, привет, я обычная живая девушка.
— Ты, наверное, их просто переложила, — предполагает Оливия.
Я знаю, что это не так. Бумаги лежали на моем обеденном столе до того, как…
Стерлинг! Если он видел эти счета и последние уведомления, я умру от стыда. Представляю, что он обо мне думает. Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы разговаривали, и, честно говоря, я не знаю, что и думать. В прошлые выходные я устроила свидание, а потом он пришел, и мы целовались, как парочка похотливых подростков. Я уверена, что он просто занят работой, но все же не могу не задаться вопросом, что происходит у него в голове.
Я сказала Стерлингу, чтобы он сблизился с девушкой, которая его интересует, думая, что он имеет в виду меня. Но теперь его молчание не дает мне покоя. Хотя, возможно, он просто все еще зациклен на своей бывшей.
Телефон вибрирует. Я достаю его из кармана тренировочных капри из спандекса и вижу сообщение от некоего сексуального британца — нарушителя моего спокойствия.
Стерлинг: Ты свободна в субботу? Я бы с удовольствием снова потусовался с тобой.
Я улыбаюсь.
Камрин: «Тусоваться» — это эвфемизм для…
Стерлинг: Десерта? Да. Жду у меня в семь.
У меня перехватывает дыхание, когда я читаю эти слова.
— Что-то случилось? — спрашивает Оливия, чувствуя перемену в моем настроении.
— Ничего, — вру я.
Волнуясь, я понимаю, что этот субботний вечер может все изменить. Еще три дня, и я наконец пойму, о чем думает Стерлинг.
ГЛАВА 23
Стерлинг
Стоя перед туалетным столиком в ванной, я оборачиваю полотенце вокруг талии. После бритья ополаскиваю лицо и наношу на шею каплю одеколона.
Снова думаю о Камрин, и уровень предвкушения сегодняшнего вечера зашкаливает. Весь день мое воображение бурлило от мыслей, что может случиться сегодня.
Но точно знаю только одно: я хочу Камрин.
Провожу специальным средством по волосам, затем одеваюсь. Камрин будет здесь с минуты на минуту, и, хотя мои мысли далеко не невинны, я сомневаюсь, что она будет рада найти меня голым.
