найдено не было.
Попытки копнуть глубже также не увенчались успехом – я даже не могла найти, где выпускали подобные модели артефактов. Куда бы ни отправляла запросы – все без толку. Отчаявшись, составила официальное заявление о найденном рабе, в надежде, что откликнется его настоящий хозяин, хотя и понимала, что толку от этого мало.
В довершение ко всему Абраз исчез с концами. После того, как Лайза приняла у него заявление на хозяина, и он покинул стены нашего центра, больше никаких сведений о нем. Я искала хоть какой-то след, но, похоже, мужчину нашел кто-то до меня.
– Ты куда? – Лайза удивленно вскинула взгляд, когда я за час до конца рабочего дня появилась на пороге своего кабинета с сумкой через плечо.
– В больницу, – бросила коротко, остановившись перед зеркалом, чтобы затянуть потуже волосы в высокий конский хвост.
Аномальная жара понемногу сходила на нет, но с распущенными волосами все еще было до ужаса некомфортно, особенно ближе к вечеру.
– А толку? Ошейник ты уже видела, наш найденыш по-прежнему не приходит в себя… Ник, не грузи все на себя. Где можешь – ты и так помогаешь, а здесь и сейчас от тебя уже ничего не зависит. По крайней мере, пока, – вздохнула Ванесса, подперев рукой щеку.
– Знаю, но иначе не могу, – отмахнулась, закалывая выбившуюся прядь волос заколкой.
– Пойти с тобой?
– Зачем? Оставайся лучше здесь. Если что-то важное – звони.
Честно говоря, в этот раз я уже даже не знала, что хочу увидеть или узнать. По официальной версии, шла, чтобы отсканировать отпечаток ауры раба и пробить ее по базе, но для точного результата нужно, чтобы он находился в сознании. Да и вряд ли это даст какой-то толк. Только сидеть на месте и ничего не делать я не могла, поэтому собиралась попытаться проскользнуть в его сознание и уцепить хоть какое-то воспоминание.
Боги, кто бы только знал, насколько сильно мне не хотелось этого делать! Мало того, что это по закону запрещается без согласия, так еще могла себе представить, какие ужасы предстоит увидеть и, что хуже того, на несколько мгновений прочувствовать, будто они произошли со мной. Конечно, боли не будет, но от эмоций никуда не деться…
На входе в больницу хватило просто показать свой жетон, чтобы меня без разговоров пропустили к мужчине и оставили в палате с ним наедине. У изголовья его кровати на исцарапанной тумбочке равномерно мигал какой-то лечебный артефакт, отслеживая состояние пациента и передавая данные на главный пост. Резко пахло какими-то снадобьями, так, что хотелось чихнуть. На небольшом столике поодаль выстроилась целая батарея различных склянок. Некоторые мне были знакомы, они содержали в себе толику магии, что уже радовало.
Искалеченным раненым рабам, найденным нашим центром, предоставлялась медицинская помощь, но в минимальном объеме. Никто не собирался им оплачивать дорогостоящее лечение у целителей, а финансирования нашего центра не хватало на это, так что были рады и малому. Но всё же пациенты или их родственники старались найти средства и перевести больного в больницу с лучшими условиями. Поэтому в этой палате был лишь один пациент и несколько пустых коек.
Сбросив сумку, достала парочку инфокристаллов, куда собиралась загрузить добытую информацию, прошлась по палате, касаясь выщербленных деревянных спинок кроватей, ойкнула, вогнав в палец занозу. Выругалась и с сердитым шипением вытащила ее. Несколько раз вдохнула и выдохнула, настраиваясь, и вернулась к мужчине.
Присела рядом с ним на жалобно скрипнувшую больничную койку и впервые внимательно осмотрела его. Обычно рабами становились конфетные красавчики, исключение – дети рабов. Интересно, к какому типу относится наш спасенный?
Бледный до синевы, осунувшийся, с заостренными скулами, под глазами темные круги. Нижнюю часть лица скрывает борода. Впрочем, рассеченная еще не зажившая бровь и лиловые синяки мешали составить мнение о привлекательности.
На миг зажмурилась, покачав головой. Множественные переломы, повреждения внутренних органов, обилие колотых и режущих ран… При этом все повреждения нанесены, чтобы причинить невыносимую боль, но не убить или даже серьезно искалечить.
Как бы мне хотелось позорно закрыть глаза и уйти, так и не узнав, что именно с ним случилось. За всю свою практику я еще ни разу не видела столько жестокости по отношению к одному рабу…
Вздохнув, сдвинула темную челку с его лба, машинально погладив морщинку между бровями. Глубоко вдохнула, словно перед прыжком в прорубь, и отпустила свою силу, окунаясь в его память. Еще успела некстати мелькнуть трусливая мыслишка, что лучше бы в самом деле нырнула в озеро, покрытое льдом, чем сюда, как все смыло шквалом отрывочных образов-воспоминаний, пропитанных страхом, болью и жгучим желанием отомстить за все.
С силой стиснула зубы, цепляясь за свое собственное «я», рискуя потеряться в этом омуте. Продиралась сквозь чужие мучения, пытаясь рассмотреть конкретные лица, кроме Луи Варреса, и с чего это все началось. Должно же быть начало этого кошмара! Когда-то же этот мужчина был нормальным, здоровым, не напоминал собой отбивную!
Отстраненно отметила, что от перенапряжения у меня потекла кровь из носа, а собственное сознание так и норовило померкнуть, но я держалась и лихорадочно искала, перелопачивая тонны боли. И когда казалось, что нащупала конец, словно наткнулась на гранитную стену, больно ударившую по моим нервным окончаниям, практически грубо вырывая меня из сознания мужчины.
Не успела я прийти в себя, как раб вдруг открыл глаза и молниеносным движением схватил меня за запястье, вынудив негромко вскрикнуть от боли. Его глаза лихорадочно горели, он смотрел будто сквозь меня, губы что-то шептали, но я не могла расслышать что именно. От неожиданности не знала, что сказать, как среагировать – в голове все путалось после вмешательства в его сознание. Он стискивал мою руку все крепче, но спустя несколько секунд хватка ослабла, мужчина вдруг обмяк, его глаза закатились, хотя он все еще силился что-то сказать.
Встряхнувшись, я приблизила ухо к его губам, проклиная себя, что не сделала этого сразу. И прежде, чем он окончательно потерял сознание, успела услышать хриплый неразборчивый шепот:
– …Кевин… Помню… Я – Кевин…
Я дернулась, порываясь встать и побежать к медсестре, но переоценила свои силы – перед глазами все померкло.
Кажется, меня отрубило всего на несколько минут. По крайней мере, когда разлепила веки, словно налитые свинцом, и посмотрела в окно – солнце все еще не опустилось за горизонт. Перевела взгляд на мужчину – ничто не указывало на то, что он приходил в сознание. Может, мне это показалось от перенапряжения? Или какое-то из воспоминаний раба приняла за свое?
Встала и
