Близнецы одобряли и поведение сестры, и ее слова. Старший не шелохнулся. Старуха трактирщица хранила молчание. Марианна лезла из кожи вон.
– Слушайте, мать, — процедила она, — я дам вам добрый совет: не упрямиться и не держать под замком то, что принадлежит нам. Конечно, мы дети очень покорные, почтительные и нежные, но вспомните, что вы сами нас научили уважать жизнь человеческую не больше чем жизнь кролика или курицы…
И, притопнув ногой о землю, девушка продолжила:
– Там лежит не один молодой, здоровый и сильный, в чемодане которого не было и четверти того капитала, которым вы располагаете.
Ни один мускул не дрогнул на лице Агнессы Шассар. Она ничего не сказала, только поласкала ногой огромного пса, который дремал под столом. Колосс в ту же минуту издал глухое рычание.
– О! — расхохоталась Марианна. — Еще и это исчадие ада! Не беспокойте Тюрка понапрасну: мы его не боимся. — И, переглянувшись с братьями, она грозно прибавила: — Всех нас он не проглотит, а сегодня шум не страшен — будить некого.
Девушка уже встала, словно приготовившись к нападению; рука ее судорожно сжимала рукоятку длинного ножа. Франциск и Себастьян также поднялись со своих мест. Жозеф продолжал придерживаться нейтралитета в дебатах, угрожавших кровавой развязкой. И над этой семейной драмой раскинулось летнее небо во всей глубине своей темной лазури, сияя мириадами звезд сквозь листву деревьев, увешанных спелыми плодами.
Агнесса Шассар оставалась по-прежнему спокойной. Лицо ее сохраняло неподвижность мраморной статуи. Глаза этой женщины устремились на дочь и близнецов, но взгляд ее не выражал решительно ничего — в нем не было и тени тревоги.
– Дети мои, каждому свое, — произнесла она язвительным тоном, — вам хочется променять золото на удовольствия, мне же — прятать его в норе. Где эта нора — дело мое. Разберите по камню весь дом от чердака до подвала, изройте всю землю вокруг, но вы не найдете мой тайник, как не нашли мальчугана, который так озаботил тебя, Франциск, и тебя, Себастьян, что вот уже больше недели вы даже не спорите о своей прекрасной Денизе… Но будьте спокойны, я отвечаю за сохранность денег: я уж точно не истрачу их на побрякушки, и, надеюсь, они не уйдут со мной в могилу. Но подумайте, что если со мной случится несчастье — сегодня ли, завтра или несколько позже, — то вам, не зная, где я храню свои скромные накопления, будет достаточно трудно их разделить и приготовить под соусом своих фантазий. Моя дочь Марианна, рассуждающая не хуже законника, сейчас объявила, что я должна указать вам место, где находится клад. Но в молодости, видите ли, часто смотрят на все через очки с увеличительными стеклами… Впрочем, когда я воссоединюсь с моим мужем, вашим честным отцом, то каждый из вас получит достаточно, чтобы не умереть голодной смертью, если вы будете благоразумны. В эту минуту мне не требуется помощь Тюрка, хотя доброе животное готово придушить каждого, кто возымеет против меня дурное намерение. Моя тайна меня оберегает. Я стою денег. Таких берегут. Вы достаточно рассудительны, чтобы усвоить эту истину, не правда ли? А теперь вернитесь на свои места, закончим ужин и ляжем спать. Из-за вас мне пришлось, против обыкновения, говорить слишком много, и я сегодня особенно нуждаюсь в отдыхе.
Марианна и близнецы уселись, сраженные логикой матери. Ужин окончился в полном молчании. Вдруг девушка обратилась к Жозефу:
– А ты, понурый, что скажешь на это?
Но старший Арну повернулся к дому и вытянул шею, прислушиваясь к приближавшимся шагам. Потом, положив на тарелку обглоданную кость, произнес:
– Я скажу, что вот и Флоранс. Глядите и слушайте. Сейчас мы узнаем, куда подевался юный спутник торговца.
Флоранс действительно только что вернулась из домика сторожа, откуда ушла с приездом Филиппа Готье. Она обошла весь первый этаж гостиницы «Кок-ан-Пат», удивляясь отсутствию семейства, заглянула во двор, прошлась по саду и хотела было перейти в огород, но вдруг остановилась как вкопанная.
– Эй! Иди же скорее сюда, малютка! — весело крикнул ей Жозеф. — Мы здесь, на воздухе, под деревьями!
Девушка сделала было шаг, собираясь послушаться брата, но невольно остановилась. Тяжелые мысли словно приковали ее к месту у самого входа в ягодник.
Между тем Жозеф продолжал:
– Иди же, черт возьми, не слышишь, что ли? Мы уже начали и ждать не намерены…
Девушка сделала знак, что не сдвинется с места. Жозеф встал и приблизился к ней.
– Ну, и что же это значит, душа моя?.. Ты, верно, все ноги отбила, пока бежала из Армуаза… Постой, мы сейчас поможем горю…
Он взял младшую сестру за руку, но она вырвалась с жестом, исполненным ужаса:
– Оставьте меня! Не троньте! Вы причиняете мне боль!
Весь страх, который может испытывать человек, отражался на бледном личике девушки. Ее собеседник, казалось, ничего не слышал и не видел…
– За суп же! Черт побери! За суп! — сказал он ей весело и прибавил, простодушно посмеиваясь: — Не лучше ли будет, если я возьму тебя на руки и отнесу, как ребенка?
И он попробовал обхватить ее за талию. Флоранс испуганно отскочила, и с ее сжатых судорогой губ едва слышно сорвались следующие слова:
– Я не могу! Нет, не могу!.. Я боюсь!.. Я боюсь мертвецов… которые там, под травой!
Потом, окинув присутствующих холодным взглядом, она громко проговорила решительным тоном, которого никто не ожидал от кроткой Флоранс:
– Еще раз говорю, оставьте меня! Я не хочу! Вы поняли? Не хочу!
На лице Жозефа отразилось наивное изумление:
– Как знаешь, цыпленок, как знаешь!.. Вольному воля, к чему принуждать!.. Ты, вероятно, обедала в павильоне, с твоей милой мамашей…
– Да… вы правы… я совершенно сыта…
– Что же ты не сказала мне прямо? Не надо стесняться, дитя мое… Если не хочешь ужинать, то ложись себе спать.
Он наклонился поцеловать младшую сестру, но она быстро попятилась назад. Арну, казалось, не заметил того отвращения, с каким невинная девушка уклонилась от этой непрошенной ласки, и, потирая подбородок ладонью, проговорил с добродушной улыбкой:
– Вот что значит не каждый день бриться, девицы уже пугаются. Ну, хорошо, поцелует завтра, с утра я сбрею бороду…
Флоранс повернулась и пошла прочь… Жозеф подождал немного, пока она не отойдет на некоторое расстояние, а потом окликнул ее, принимая беспечную позу:
– Эй, дружочек, так ты не сказала: что нового в Армуазе?..
Девушка остановилась:
– Филипп Готье вернулся.
– Право? Бывший драгун? Красавец унтер-офицер драгунского полка?
Флоранс обернулась и, покачав головой, заметила:
– О, брат Денизы уже не таков, как вы думаете.
– Да ну!.. Перевелся в другой полк? Получил повышение в чине?
– Он поручик жандармов, которые квартируют в Мерикуре.
– Тем лучше. Я рад. Мы старые товарищи…
И, принимая совершенно равнодушный вид, хитрец прибавил рассеянно:
– Так он приехал сюда не только затем, чтобы повидаться с сестрой?
– Нет, не только, — серьезно ответила Флоранс, — его прислали сюда власти, чтобы он помог им отыскать, обличить и наказать виновников совершающихся в округе преступлений.
И, не повышая голоса, но пророческим тоном девушка продолжила:
– Пусть поберегутся те, кто совершил или намереваются совершить какое-либо злодеяние.
Жозеф Арну присоединился к Франциску, Себастьяну и Марианне, которые под покровом тьмы тихонько приблизились к старшему брату и не упустили ни малейшей подробности этой сцены. Агнесса Шассар по-прежнему не покидала своего места. Когда ее отпрыски вернулись за стол, опять расположившись вокруг нее, но на этот раз уже не испытывая желания продолжать трапезу, Жозеф задал всем единственный вопрос:
– Ну, поняли вы?
Но его братья и сестра сидели, погрузившись в свои мысли. Мозг близнецов был неповоротлив и работал медленно, брови были нахмурены, а взгляды устремились на скатерть, которую Марианна в бешенстве рвала острием хорошо заточенного ножа. Жозеф продолжил не без некоторой доли иронии:
– Дело, однако, нехитрое. Флоранс знает то, чего ей знать не следует. Это она укрыла мальчишку, она спустила его из окна своими руками, унесла его из дома через сарай, отперев заветную дверь, которую Марианна замкнула так тщательно старым ключом, потерянным целых полгода назад. Вчера мне удалось отыскать его в кармане платья Флоранс, пока она спала… Правило, дети мои, таково: то, что обронено, не для всего мира потеряно.
– Негодная! — прошипела Марианна.
– Впрочем, спасибо матери, которая заметила, что любопытная сует свой нос куда не следует.
Вдова кивнула своему старшему сыну, и он продолжил:
– Чтобы удостовериться в справедливости своих подозрений, я и устроил это испытание. Не могли же вы вообразить, чтобы я надумал усесться здесь ради удовольствия поужинать на свежем воздухе! Испытание удалось на славу. Вы были свидетелями, что малютка с ужасом отказалась пройти и сесть за стол в нашем обществе.
