кто младший, перенимая спортивные достижения — все проникались и культурой. Вот как на западе в секциях каратэ — начинали ставить алтари с портретами сенсеев-основателей школы и кланяться на каждом шагу, так и школы бокса в Японии — нарочито ведут себя по-европейски. Немного они все тут запанибрата, на легкой ноге и хулиганистые, словно гопники из подворотни. На взгляд среднестатистического японца именно так себя всякие янки и ведут.
Троица, которая сидела на лавочке у стены — на вид те еще хулиганы, как раз в западном стиле «Эй, ты чего уставился?!». Кента тут выделяется, но ничего, это же вечная история про ботаника, который пришел боксу учиться. Ничего так не сближает, как совместное посещение секции, где тебе по морде лупят. Тут-то и возникает негласное братство — те, кто спина к спине у мачты против тысячи вдвоем. Вливаться в коллектив таких вот секций, кружков или школ — милое дело, достаточно не быть тормозом и не вызывать активной антипатии и через полгода ты тут уже свой. Ну и даже для такой публики тот же Отоши — на редкость приветливый и дружелюбный парень.
— Ну все тогда. — говорит Мэмору-сенпай: — завтра с пяти до семи, потому как воскресенье. Приходи, посмотришь, как и что. Оплату не возвращаем. Форму возьми и сменную обувь. Если получится — то лучше конечно купить специализированную… но это не принципиально. Перчатки тоже желательно свои иметь и бинты. Снарядные перчатки и капы пока тебе не надо… вопросы есть? Нет, ну и хорошо. — он отворачивается от меня и хлопает поднимает «лапы», мгновенно забыл о моем существовании.
— Арчи, выше руки, опять левая у тебя гуляет! Работаем! И раз, раз, правой! Легче, легче, болван ты эдакий! — я некоторое время смотрел как Мэмору гоняет Арчи. Тот слишком суетился, то поднимая, то опуская руки, путался в ногах на распрыжке, опускал руку на возвратном движении, открываясь… Мэмору-сенпай поправлял его, безжалостно лупил лапой по затылку, каждый раз как тот опускал руки, вырабатывая рефлекс.
— Что, страшно? — рядом со мной становится Отоши: — не переживай, он так только со старшаками, тебя будет Нобу тренировать, а он у нас мягкий как масло. Начнете с азов, так сказать. Ты в какой школе учишься, Кента-кун?
— Тринадцатая Мейдзи. — отвечаю я: — недалеко тут.
— О, мажор — тянет Отоши: — это хорошо. — я кидаю на него быстрый взгляд и он поднимает руки, словно защищаясь: — Эй, да ничего такого! Просто не у всех денег хватает за посещение платить, а у нас аренда высокая. Каждый кто платит — на счету.
— Понятно. — киваю я: — буду платить, что поделать.
— Да ты не переживай, тут у нас весело. И по голове никто не бьет, если не сам не выпросишь. А чего решил к нам? Ваши все обычно в Бонсаку ходят, во дворец единоборств, там круто…
— Мне чтобы близко было — объясняю я. Логистика — это важно. Если заниматься два раза в неделю, то можно и на общественном транспорте поездить, а вот если как я собираюсь — каждый день по вечерам, то лучше, если спортзал в шаговой доступности будет. Каждый день полчаса туда и полчаса обратно на автобусе — это и деньги на проезд и самое главное — полтора часа жизни минус. Проведенные совершенно без пользы в автобусе… разве что язык изучать… кстати! Язык! Вот я где могу Юнми закосплеить. Русский — понятно… и английский у меня тоже на уровне. Китайский — не так уж хорошо, но, блин все японское кандзи — это, по сути, китайские иероглифы. А вдруг я все забыл? Внутри зачесалось от желания проверить.
— Ты чего? — удивился Отоши, глядя на меня: — ты не переживай, все с ним нормально будет.
Сперва я не понимаю, о чем он, но взглянув на ринг вижу, что Арчи-кун — сидит на заднице.
— Его не били, он промахнулся и ногу неправильно поставил — успокаивает меня Отоши: — это не травматично.
— Хорошо — говорю я. Меня прямо-таки распирает от желания достать телефон и проверить свое знание языков, но это будет невежливо.
— Точно завтра придешь? — хмурится и изучает мое лицо на предмет серьезности Отоши. Я киваю. Приду. Его лицо разглаживается.
— Приходи, угу. — говорит он: — тут же как, если у нас занимаешься, то все девки твои, гарантирую. — он снова смотрит на меня и разводит руками: — честное слово! Девки по боксерам только так сохнут. Вон, гляди — две уже прилепились к стеклу! — он делает жест в сторону стеклянной стены, на которой написано «Школа Бокса Иназавы». И впрямь — с той стороны стекла стоят две девушки и вглядываются внутрь спортзала, прикладывая ладошки к лицу, чтобы отражение дневного света не мешало им наблюдать за происходящим внутри. Я вздыхаю и прикладываю ладонь к лицу. Мне немного стыдно, потому что к витринному окну во весь рост снаружи прилепились две девушки, которых я только что оставил в торговом центре. Хината и Айка.
— Видал?! — радуется чему-то Отоши: — так и зыркают внутрь, так и хотят познакомиться. Приходи завтра, научу как это делать!
— Вот уж спасибо — отвечаю я: — этому меня учить не надо. Тут у меня природный талант к плохому.
Глава 7
Выходные дни дома означают отсутствие завтрака по утрам. В выходные дни мама позволяет себе выспаться и спит до обеда. Наверное, в каких-то семьях утром в воскресенье все собираются за большим, накрытым столом, в воздухе стоит запах выпечки и кофе, все обсуждают события прошлой недели, шутят и смеются, а также договариваются сходить в ближайший парк.
В нашей семье так не принято. В нашей семье воскресенье означает что мама в субботу вечером ждала нашего отца перед телевизором с бутылкой… а, нет — вот, с двумя бутылками вина. Конечно же не дождалась и заснула на диване в гостиной (или это зал, совмещенный с кухней?), в неудобной позе, скрючившись и положив одну ногу на журнальный стол, другой — уперевшись в пол. И, конечно же, в воздухе не пахло свежей выпечкой и кофе. В гостиной пахло так, если бы в ней провела ночь женщина и две-три бутылки вина — конечно не такой тяжелый аромат, как утром на студенческой «вписке», но и розами
