— Весело.
— Очень! Ну, ладно, помчал я. Ты тоже время не теряй, пока бафы мои не слетели, погоняй тут немного живность.
— Ага, еще раз мерси.
— Если опять тигрокрола увидишь, маякни в приват.
— Лады.
— Хотя вряд ли. Они так часто не встречаются. Ну, все, бывай.
— Пока.
Перед тем как начать охоту, я запросил в базе данных перечень обитающих в данной местности мобов. Список состоял из классических животных с двадцатого по двадцать девятый уровень. Половина агрессивных. Из необычных существ только магические совы да ходячие деревья, но и те и другие активны только по ночам.
Если честно, не дорос я еще, чтобы тут в одиночку лазать, однако на меня наложены усиливающие заклинания! Грех не воспользоваться ситуацией. Лев снова ринулся в бой! За оставшиеся пятьдесят четыре минуты, на протяжении которых на мне будут висеть супербафы, рощу перебежать не успею, но большую часть пути одолею. А там авось прорвемся!..
Когда пиктограммы положительных эффектов замигали, отсчитывая последние секунды, я остановился перевести дух.
Итак, в заплечном мешке лежат трофеи от поверженных: лося, двух медведей, трех енотов, пяти волков, одной лисы и семнадцати белок. Кроме костяного шлема из черепа косолапого, особо ценного ничего не упало. Так, ерунда: шкурки, кости, жилы, хвосты. Но зато Головолом возмужал аж до шестнадцатого уровня! И до следующего апа всего четыре с половиной процента.
Внешне взросление моего персонажа выражалось в увеличении на несколько сантиметров роста, заметном выделении рельефа мышцы, появлении на щеках мягкой щетинки. Плюс начавший ломаться голос стал напоминать козлиное блеянье.
Сверился с картой — до выхода из елово-соснового бора около километра на северо-восток. Мелочь. Если даже нарвусь на агров, буду тупо бежать, глотая элики, пока не отстанут (если нарушитель не будет отвечать на укусы и пересечет границу охраняемой монстром территории, его оставят в покое) или пока не выбегу на поле.
Пора! Я выбрал просеку пошире, сделал два шага и… услышал детский плач. Чтобы узнать, кому там плохо, придется возвращаться обратно в глубь рощи, ибо всхлипывания доносятся именно оттуда.
«А мое ли это дело?» — засомневался я, но все же повернул на звук.
— Чего ревешь, Красная Шапочка? — поинтересовался я у хныкающей на пне гномки.
— Собирала грибы и заблудила-а-ась, — сквозь слезы объяснила малышка-НПС. — И это не шапка у меня, а волосы-ы-ы. И не красные, а мали-и-и-иновые.
Хм, действительно, волосы. Забавная прическа-шарик делала голову девчонки похожей на вишенку. А то, что я принял за бубоны, являлось завязанными хитрым способом хвостиками.
— Ну, не плачь. Давай тебе помогу? — подозревая, что это очередной квест, начал я напрашиваться. — Где ты живешь?
— В Тримфорте.
— О! Нам как раз по пути!
— Нет, не пойду я с тобой, — отказалась соплюшка по имени Виноградинка.
— Почему? Мама не разрешает ходить с незнакомыми дядями? — усмехнулся я.
— Я уже достаточно взрослая, чтобы самой принимать подобные решения. А ты, мальчик Головолом, не дорос еще до того, чтобы дочь кузнеца могла доверять тебе.
Уровень у НПС двадцатый. Видимо, и задание доступно с этого уровня.
— Ну, как хочешь, — пожал я плечами и предпринял последнюю попытку: — Только не смотри, что мне всего семнадцать. Ну, почти семнадцать. Постоять я смогу и за себя, и за тебя.
— А если не сумеешь? Тут звери очень сильные!
Она что, колеблется?
Гномка продолжала:
— Вот если дашь гарантию, что доведешь меня до города живой, соглашусь.
— Обещаю!
Конечно же, я блефовал, просто было интересно, куда этот разговор заведет.
— Поклянись бородой! — потребовала девчонка, но потом опомнилась: — Ой, ты же не гном. Тогда, тогда… что для людей самое ценное?
— Не знаю. Жизнь? — предположил я.
— Только не для таких, как ты.
— Каких? — удивился я.
— Незабывающих бессмертных. Подумаешь, умрешь. Через миг снова воскреснешь и продолжишь жить дальше как ни в чем не бывало.
— А у вас, — я замялся, не спрашивать же «у НПС»? — У не таких, как я, все по-другому? Разве вы погибаете навсегда?
— Нет, тоже оживаем. Но при этом начисто теряем память! Представляешь, каково это — забыть всех друзей, знакомых, кучу приятных моментов, все, что с тобою случались на протяжении долгих лет?
— Уф, я не знал. Тогда извини, не стану рисковать твоими воспоминаниями.
— В голове остаются только семья, навыки профессии и обязанности, — продолжала Виноградинка.
— Какие еще обязанности?
— Перечень работ, которые ты должен выполнять.
— Ежедневных работ? — уточнил я.
— У всех по-разному, — неопределенно ответила гномочка.
— А кому должен?
— Тем, кто сотворил этот мир, — загадочно прошептала собеседница и ткнула пальчиком в небо.
— А-а-а, богам, что ли? — наконец-то дошло до меня.
— Высшим.
— Ну а подробней, что за перечень-то? Чего они требуют?
— От всех по-разному. Кому велят быть торговцем, кому кухаркой, кому стражем, а кому грибы собирать, — пояснила Виноградинка.
— А отказаться нельзя? — продолжал я допытываться. И делал это неспроста. Не хочется думать о плохом, но вероятность проигрыша Коллекционеру у меня есть. Отсюда вытекает, что шанс стать одним из НПС также имеется. Кроме того, сейчас и моя любимая — одна из них. В общем, дополнительная информация по этому вопросу лишней не будет. — Ведь не всем же нравится то, чем их заставляют заниматься?
— Да, иногда и такое случается, — подтвердила дочка кузнеца.
— И? Что происходит с теми, кто идет против Высших?
— Они исчезают. Насовсем, — как-то грустно сказала Виноградинка.
— Умирают? — настала моя очередь затаить дыхание. Зная непокорный характер той, которую я потерял, не удивлюсь, если ее уже здесь нет. А Коллекционер просто водит меня за нос.
— Не знаю, — пожала плечами гномка. — Скорее всего, да.
«Или их переводят на другой сервер», — предположил я.
Виноградинка поковыряла палочкой в земле и философски размышляла:
— Не понимаю таких. Мне кажется, ради вечной жизни можно переступить через гордость. Тем более не настолько уж и много от нас требуют. А хорошо зарекомендовавшим себя Высшие со временем позволяют менять специальность. Вот мой папа, например, сначала служил охранником каравана. Потом ему предложили на выбор: шить башмаки или пойти в лесорубы. Так как он неплохо владеет секирой, то предпочел второе.
— А разве быть башмачником или лесорубом престижнее, чем воином? — засомневался я.
— Нет. Но так меньше рискуешь жизнью.
— И, следовательно, дольше сохраняешь память? — смекнул я.
— Ну да. Постепенно отец усовершенствовал рукоять своего топора, затем долго размышлял над заточкой лезвия. В итоге под ударами его нового оружия деревья валились в несколько раз быстрее. Это не осталось незамеченным, и теперь мой родитель достиг заветной цели — стал уважаемым кузнецом.
— Да уж, никогда не теряй надежды, не бойся трудностей, не останавливайся на полпути, и тогда то, о чем ты мечтаешь, непременно осуществится, — согласился я.
— Угу.
— Виноградинка, а чего ты желаешь? Ведь наверняка же не подвергаться смертельной угрозе ради корзинки грибов? — неожиданно даже для самого себя спросил я.
Гномка внимательно посмотрела на меня. В ее бездонных темно-синих глазах отразилась такая печаль, что я невольно поежился.
— Больше всего на свете хочу, чтобы никто никогда ни о чем не забывал, — ответила она.
— Особенно о любви? — кажется, я догадался о причинах душевных терзаний Виноградинки.
— Особенно о боли, следующей за предательством этого светлого чувства!
Значит, не ошибся!
— Ясно, — сочувствующе вздохнул я. — Не сердись, но, может быть, в твоем случае перерождение станет панацеей? Смерть освободит тебя от неприятных воспоминаний.
— Сама много раз думала об этом. Да, так было бы проще. Но это неправильно! — сжала кулаки девчонка. Хотя нет, это поначалу я воспринял ее как озорную малолетку. Сейчас же вижу перед собой молодую женщину, уже познавшую, несмотря на столь юный возраст, горечь взрослых отношений.
