одно и то же лицо с упомянутым Бархударяном меликом Исаханом и упомянутым Каграманяном Исахан-ага, сыном мелика Пеклара. Кстати, как было отмечено нами ранее, одного из сыновей Исахана также звали Беглар, что является дополнительным косвенным аргументом в пользу утверждения Лалаяна (ранее мы подчеркивали, что нарекать детей по именам родителей было давнейшей укоренившейся традицией в Карабахе. В какой- то степени эта традиция сохраняется и сейчас).
На этом, пожалуй, стоило бы завершить рассказ об Исахане, если бы не одно обстоятельство, заслуживающее внимания. Как видим из эпитафии, приводимой Каграманяном, Исай-хан-ага умер в 1751 году. Лалаян называет датой его смерти 1752 год. Мы уже говорили, что эта дата вряд ли взята Лалаяном из народных преданий. Процитированная эпитафия еще более убеждает нас в этом мнении и дает основание предполагать, что Лалаян также видел могилу Исахана. Разница дат, сообщенных им и Каграманяном, объяснима. Дело в том, что армяне традиционно числа обозначали буквами своего алфавита. Букв первоначально в алфавите было 36, первые девять из них обозначали единичные числа, вторые девять – десятичные и т.д. Получалось, что первая буква алфавита обозначала число 1, а последняя – 9000. Различными сочетаниями букв обозначались даты. На могиле Исахана начертан год 1200 по армянскому летоисчислению. По упомянутой системе отождествления букв алфавита с числами это год РМ (по техническим причинам у нас нет возможности отобразить армянские буквы). Представляется вероятным, что Лалаян, посетивший усыпальницу гюлистанских властителей более ста лет тому назад, мог прочесть на могиле Исахана дату РМА, т.е. 1201 (буква А в армянском алфавите, как и во всех других алфавитах, является первой). За прошедшие сто лет дата на могильной эпитафии могла подвергнуться разрушению, поэтому Каграманян сумел расшифровать только первые две буквы. Такое объяснение, на наш взгляд, весьма допустимо, если учесть, что разрушение надписей на древних могильных плитах далеко не редкость.
Тамраз.
О Тамразе предания сообщают несравненно большее количество сведений, нежели об Исахане. Помимо преданий, имя его упоминается в нескольких документах эпохи и в эпиграфических надписях исторических помимо этого, имя Тамраза нашло свое отражение в топонимике края.
Предания называют Тамраза жестоким и безжалостным, который после смерти своего брата Абова в 1728 году и вследствие несовершеннолетия сына последнего, Овсепа, пришел к власти в крае. Местом своего обитания Тамраз выбрал дворец близ монастыря Орек. Судя же преданиям, Тамраза не устраивала роль попечителя над своим племянником Овсепом, чтобы быть полноправным властителем края, он стал всячески притеснять Овсепа, который, повзрослев, восстал против дяди, и убив его, вернул себе власть отца. О том, насколько соответствуют действительности эти истории, отдельно, в части данной работы, посвященной Овсепу. Пока же попробуем разобраться в вопросе о том, насколько правдива информация о времени прихода Тамраза к власти. Есть основания предполагать, что Тамраз упоминается в свидетельствах с титулом “мелик” еще при жизни Беглара. Так, Раффи и Лалаян, побывавшие в том самом упомянутом дворце близ монастыря Орек, приводят весьма примечательную надпись, высеченную на одной из арок этого дворца, которая предположительно является строительной. В этой поразительно безграмотно составленной и неподдающейся осмыслению надписи упоминаются некто Оган и мелик Тамраз. Примечательным что Лалаян и Раффи приводят одну и ту же надпись с разным набором слов и даже разными датировками. Судя по тексту Лалаяна, надпись была высечена 1701 году. Раффи же называет дату 1727 год. Трудно сказать, кто из исследователей оставался наиболее верным оригиналу при копировании данной надписи. Правильность даты, приводимой Раффи, на первый взгляд, может показаться более возможной, однако и дата, называемая Лалаяном, также вполне может претендовать на точность. Вспомним, что в свидетельстве 1701 года сын Беглара – Исахан также упомянут с титулом “мелик”.
В другом историческом свидетельстве, приводимом М. Бархударяном, Тамраз упоминается с титулом “мелик” в 1716 году. Таким образом, очевидно, что Тамраз носил титул мелика еще при жизни Беглара, умершего, как известно, в 1720 году. В исторических документах 20-х годов Тамраз неоднократно упоминается с данным титулом. В корреспонденциях руководителей карабахских армян на имя Русского Двора нередко встречается имя мелика Тамраза. Сами даты этих корреспонденций (например, 5 марта 1724 года и 25 июля 1725 года) красноречиво свидетельствуют о том, что Тамраз носил титул мелика и пользовался фактической властью в крае задолго до 1728 года, т.е. до смерти своего предполагаемого старшего брата – мелика Абова. Дальнейшая жизнь и деятельность Тамраза будут рассмотрены, как было уже сказано, в части, посвященной Овсепу. Здесь же ограничимся пока упоминанием о том, что Тамраз чуть ли ни единственный представитель рода Мелик-Бегларянов, имя которого отражено в топонимике Гюлистанского гавара: на левом берегу реки Инджа до наших дней известна местность под названием “Тамрази[н] шинатех” (селище Тамраза).
Вы, наверное, заметили, что мы назвали Тамраза представителем рода Мелик-Бегларянов, не обосновывая это историческими фактами. Спешим вас заверить, что это отнюдь не голословное утверждение, базирующееся лишь на сообщениях Лалаяна и Раффи, а не вызывающая сомнений историческая данность, о которой мы поговорим чуть ниже, при рассмотрении сведении об Абове.
Абов.
В преданиях он называется также Хромым Абовом, ибо, судя по рассказам, он был ранен в ногу и хромал. Традиционно исследователи называют его преемником Беглара. В предании об Абове, как и в других историях подобного рода, наглядно просматривается приключенческая составляющая. Так, народные сказания живописно изображают историю похищения Абовом дочери Гандзакского хана – Хамар-Султан, ставшей впоследствии после крещения в Гюлистанском монастыре Всеспасителя его женой. Эта история изумительнейшим образом описана у Раффи, что не удивительно, учитывая его неординарный талант рассказчика. Никаких более конкретных сведений об Абове ни у Раффи, ни у Лалаяна мы не встречаем, кроме сообщения о том, что Абов умер в 1728 году. Лалаян упоминает также одно из писем, написанных карабахскими юзбаши и меликами, под которым среди других стоит и подпись Абова. Помимо этого, Лалаян делает следующее утверждение касательно деятельности Абова: “Мелик Абов с мечом в руках защищал свой народ от нашествий лезгин, и когда Петр Великий в 1721 году взял Дербенд, мелик Абов со своим войском выехал к разбившему лагерь близ Гандзака грузинскому царю Вахтангу и другим армянским меликам, чтобы, соединившись с русскими, свергнуть персидское иго”.
Взятие Дербенда Петром I, а также встреча армянских и грузинских войск близ Гандзака состоялись, как известно, годом позже упомянутой Лалаяном даты (к сожалению, у нас нет первого выпуска работы “Гандзакский уезд", мы пользуемся вторым томом “Собрания сочинений” Лалаяна, выпущенном в 1988 году, поэтому не можем
