На миг я запаниковала.
Что будет, если генерал разведётся со мной? Меня будут держать в клетке, пока не родится малыш. Дальнейшая моя судьба покрыта мраком, но ни одно из предположений шамана мне не по душе. Но, самое главное, что Ён Сука сразу убьют!
В груди неприятно кольнуло, будто в меня саму попала стрела. Или проклятие…
— Постойте-ка, — встрепенулась я и глянула на жёлтые листы бумаги с красными иероглифами. — Сначала их не было, а когда сарайку наполнили духи, проявились. Может…
Взяла вторую стрелу и, вставив тетиву в выемку на хвостовике, прицелилась.
Когда попала в записку, одна из теней вдруг завопила, да так, что у меня уши заложило. А жёлтая бумага вспыхнула пламенем, и вскоре от проклятия остались лишь капли крови, которые стекли на старую солому, устилавшую пол.
Обрадовавшись, я выпускала одну стрелу за другой, уже не обращая внимания на крики и тени, надеясь лишь убить всех духов до того, как кто-то коснётся Ён Сука. В последний жёлтый лист стреляла с таким удовольствием, будто это мой звёздный час, и после мне вручат олимпийскую медаль.
Но порадоваться мне не дали.
Двери распахнулись, и внутрь сарая ввалились воины короля во главе с Душанем. При виде капель крови на соломе, зашипел, как дождь, обрушившийся на огненную лаву. Шагнув к пленённому Ён Суку, он приставил к шее мужчины меч.
— Нет, — шевельнула я губами и, пользуясь тем, что меня пока не заметили, потянулась к колчану.
У меня осталась последняя стрела, и я без сомнения вложила её в выемку лука, целясь в Душаня. Но за магом к генералу скользнула огромная тень, и я похолодела. Та самая, что преследовала нас с Вириусом по земле!
— Напрасно ты сопротивляешься, — протянул Душань и царапнул лезвием шею Ён Сука, и появилась кровь. — От судьбы не убежишь, генерал.
Он коснулся раны, а затем кровью нарисовал на одежде Ён Сука замысловатые иероглифы. Отступил и, сложив ладони, опустил голову. Раздалось бормотание, а я не могла решить, куда метнуть стрелу. В тень, чтобы снова на время прогнать её, или в ненавистного мага?
Сделав выбор, я выстрелила, и стрела вонзилась в землю у ног Душаня, проткнув при этом сапог. Маг резко вскинул голову и посмотрел мне в глаза. Рассмеялся со злобной гримасой:
— Промахнулась!
— Я так не думаю, — кивнула на землю.
Душань опустил взгляд и застыл, явно заметив, что я пришпилила стрелой тень. Он её видел! Как и то, что по стреле стекала алая капля. Да, мне удалось лишь поцарапать мага, но я надеялась, что этого достаточно. Ведь всё в шаманском колдовстве было замешано на крови!
Тень не исчезла, как в прошлый раз, и я с надеждой смотрела, как она уплотняется, сжимаясь в ногах мага. Мужчина не спешил выдёргивать стрелу и, как мне казалось, смотрел под ноги с явной тревогой.
Когда тень забралась на продырявленный сапог, Душань взмахнул мечом, которым ранил генерала и одним движением рассёк злобный дух пополам, но тот опять не исчез. Вместо этого половинки поползли в разные стороны.
Одна продолжала забираться на Душаня, и тут маг запрыгал, пытаясь стряхнуть её, будто грязь. Воины недоумённо переглядывались, явно не замечая, что происходит на самом деле. А вторая часть духа коснулась Ён Сука.
— Нет, — дёрнулась я, чувствуя полное бессилие.
Но генерал даже не вздрогнул. Он спокойно смотрел перед собой, пока его глаза не налились кровью.
— Я должен поблагодарить тебя, — произнёс он, и я содрогнулась, услышав одновременно два голоса: Ён Сука и кого-то ещё. — Желая уничтожить, ты нечаянно подарил мне шанс одолеть тебя.
Миг, и магическая сеть опала, растаяв под ногами. Генерал сделал шаг и схватил Душаня за горло. Я не узнавала Ён Сука, он двигался так тяжело, будто весил несколько тонн. Вжав мага в стену сарая, несколько секунд наблюдал, как тот беспомощно барахтается, в ужасе дёргая ногами, чтобы стряхнуть тень.
И только когда та добралась до шеи Душаня и обернулась шарфиком, генерал холодно усмехнулся. А у меня возникло ощущение, что я сплю, потому что внешность молодого мага вдруг изменилась, и я увидела шамана, который заманил меня в этот мир.
— Ах, ты… — У меня слов не хватало описать, как сильно я возмущена его действиями. — Шарфик, придуши его!
Но на меня никто не обратил внимания. Мужчины продолжали буравить друг друга взглядами до тех пор, пока в сарай не вошёл Повелитель Верхнего и Нижнего Рокшелла, дракон Эврин Второй.
— Ваше Огнейшество, — сжимая своё горло, будто пытаясь освободиться, просипел шаман. — По-мо-ги-те!
— Кто это? — нахмурился Эврин Второй и посмотрел на Ён Сука. — Твой маг?
— Теперь он никто, — жутким двойным голосом ответил генерал и снова скривился в усмешке, от которой у меня по спине поползли мурашки. Но, казалось, что кроме меня, никто этого не замечал. — Как и ты. Жалкий человечишка, возомнивший себя богом!
— Оскорбление Повелителя карается смертью, — рявкнул Эврин и кивнул на меня. — Или надеешься, что я пощажу тебя из-за женщины, которая носит моё дитя?
— При чём тут ложные надежды? — выгнул бровь Ён Сук. — Твоё время закончилось, Эврин Последний. Если не желаешь сразиться со мной немедленно, убирайся и жди, дрожа на троне, когда я приду за твоей головой.
— Вот как ты решил отплатить за мою доброту и терпение? — нехорошо скривился Повелитель и вынул свой меч. — Убивать тебя я не стану. Мне всё же нужна эта женщина живой. Лишь отрублю тебе обе руки, язык и выколю глаза, а потом похороню вас обоих, когда на свет появится мой сын!
И с рычанием бросился на генерала.
— Нет!
Я кубарем скатилась с мешков и, хотя понимала, что ничем помочь не могла, кинулась к Ён Суку, но стала, как вкопанная, заметив, что у воинов, окруживших нас, глаза стали алыми. Все они обратили свои мечи против Повелителя, и ему пришлось сражаться со своими же людьми.
Эврин Второй был хорош в битве, но одержимые духами не боялись смерти, не падали от ударов мечом или магией. И в конце концов Его Огнейшеству пришлось отступить. Повелителя вытеснили из сарая, следом вышел генерал, а я стояла в полнейшем недоумении и беспокойстве, не зная, что мне делать.
Бежать за Ён Суком? Или от него? Что, вообще, произошло?!
И лишь шаман, побагровев обрюзгшим лицом, стискивая своё горло, хрипел:
— По-мо-ги-те…
Глава 27
Настигло чувство, которое уже навещало меня когда-то. В тот раз мне пришлось оставить спортивную карьеру, и я искренне считала, что это и есть конец света. Но со временем поняла, что жизнь не кончается, а лишь наступает конец одному жизненному отрезку. И сейчас я понимала, что снова подошла к черте, за которой начнётся новая сцена.
Шаман смотрел на меня и хрипел, взывая о помощи, а я не знала, чем могу облегчить его страдания. Да и не хотелось, если честно. Ведь если вспомнить всё, что натворил этот человек, сколько жизней он сломал, то можно считать, что его настигла карма.
Удивительно, что его не признал тот, кому шаман так верно служил. Бросил умирать, а ведь Душань всё это делал ради процветания Его Огнейшества. Или я чего-то в этой истории ещё не знаю.
Оставив шамана корчиться на окровавленной соломе, я вышла из сарая и посмотрела на алое небо, которое тоже ознаменовало финал некой части моей жизни. Было очень тихо, не пели птицы, ветер не шумел листьями, не слышно голосов. Словно мир остановился, замер, не дыша, в ожидании продолжения.
— Госпожа! — услышала я знакомый вопль и губы дрогнули в подобии улыбки.
Повернулась и помахала Кёгвану, который бежал ко мне со всех ног. Приблизившись, он упал на колени и, раскачиваясь из стороны в сторону, запричитал:
— Не уберёг! Не успел! Опоздал! Убейте меня!
— Тебе не кажется, что здесь и так мёртвых больше, чем живых? — тихо спросила его, и Кёгван резко замолчал. Я вздохнула: — Интересно, куда он направился?
Оглядела резиденцию, которую разгромили воины, и заметила знакомую фигуру. Жаин кралась, пригнувшись за кустами, и что-то прижимала к груди.
