— В каком классе ты будешь учиться осенью? — поинтересовался он, подрезая свою колоду.
— В четвертом.
— Держи карты большим пальцем здесь, а этим — здесь. — Он поставил ее руку, как требовалось. — Какой у тебя любимый предмет?
— Физкультура, — ответила она без колебаний.
— Ага, моя тоже, — заулыбался Тед.
— Мне нравится и математика, неплохо у меня с естественными науками. — Она наградила его обаятельной улыбкой. — Пишу я с ошибками и мой словарь всех шокирует.
— Это я заметил. Не так уж плохо, что мама будет преподавать в твоей школе, а? Она же не такая плохая учительница, чтобы ее не любили все дети, правда?
— Не-а. Она, вообще-то, хорошая. Большинство детей любит ее, за исключением мальчишки по прозвищу Дылда из ее старой школы. Наш телефон раньше был в телефонной книге. Он так разозлился на нее, что начал звонить по сто раз в день, и даже среди ночи, дал наш номер своим друзьям, и те тоже звонили. Поэтому нашего номера нет сейчас в телефонной книге.
Она замолчала и потерла нос, потом неуклюже начала смешивать карты.
— А кроме физкультуры вам нравилось еще что-нибудь?
— Английский, потому что я любил читать. Остальное меня не интересовало. Я уже знал, что не буду поступать в колледж, поэтому оценки меня не заботили. Просто хотел закончить школу.
— Почему? Если в школе вам не нравилось, почему вы ее не бросили?
— Я обещал отцу, что закончу ее. Для него это было важно.
— А то, что вы "пушкарь", для него тоже важно?
— Уже нет, — спокойно ответил он, вспоминая детство. У Кэт и у него было нечто общее — оба росли без отца. Но он по крайней мере помнил своего родителя. Первые девять лет жизни он прожил с ним. Она же совсем не знала своего — ничего, кроме фотографий и воспоминаний других людей. — Мой отец умер.
— Когда?
— Когда я был в твоем возрасте.
Что-то в его голосе, должно быть, тронуло ее и, забыв о картах, она вдруг положила свою ладошку на его запястье. Такой обычный жест, но у него внезапно сжалось сердце.
— Извините. Обычно, когда я задаю много вопросов, к тому же личных, ма говорит: "О, что-то мы сегодня слишком уж любопытны". — Девочка очень похоже изобразила мягкий голос матери, потом снова перешла на свой деловой говорок. — Хотите, сыграем, пока ждем?
— Я не очень-то знаю детские карточные игры, — предупредил он, не избавившись еще от странного ощущения при ее прикосновении.
— Вот и отлично, я сама не люблю детских игр. — Она довольно ухмыльнулась. — Сыграем в покер.
— Я играл в покер с твоим отцом каждую субботу.
— Он выигрывал?
— Только не тогда, когда играл твой партнер, — послышался насмешливый голос. Тед обернулся. Дорис стояла, прислонившись к косяку двери, сложив руки на груди. В узких брючках и цветастой майке, обтягивавших ее стройную фигурку, она скорее казалась старшей сестрой Кэтрин, нежели ее мамой. Только выглядела она красивее, чем десять лет назад.
Черты ее лица стали мягче, глаза — немного грустнее, но и мудрее.
— Так вы здорово играли, да, Тед? — заинтересовалась Кэт.
— Нормально.
— Нормально? — протестующе воскликнула Дорис. — Ты только взгляни на его лицо — оно словно высечено из камня. Выражение "покерная физиономия"[1] придумали, имея в виду как раз его лицо. Он регулярно обдирал твоего отца и всех остальных.
— А как с тобой, ма? — спросила дочь с хитренькой ухмылкой. — Что он выигрывал у тебя?
На лице Дорис застыла жалкая улыбка, глаза заволокла печаль. Теду стало обидно за нее, неловко за тот образ прожженного игрока, который создавало воображение девочки, и он принял ее вопрос в свой адрес.
Ну, в самом деле, что он выиграл у этой женщины, растерянно замершей рядом? Список короткий, но довольно приятный. Несколько поцелуев. Немного ее внимания. Наслаждение ее телом на протяжении трех слишком коротких часов. Очень много страсти. Но преследовали-то его те вещи, которых он не выиграл. Ее любовь. Ее обожание. Ее сердце.
Глаза Дорис предупреждали, что у нее нет ответа на вопрос дочери, однако ее губы раскрылись, словно она решила все же попытать счастья. Тед упредил ее своим вполне безобидным ответом:
— Твоя мама любила играть, а не выигрывать. Нам не удалось сделать из нее настоящего игрока.
— Ну, ма, — разочарованно протянула Кэт.
— Нельзя рисковать, если не можешь позволить себе этого, — возразила Дорис, не спуская с гостя глаз.
Она считает, размышлял Тед, что слишком много потеряет, если увлечется им, и он не мог не признать, что она права. Грег был надежной ставкой. Брак с ним давал ей все, чего она хотела. Ну а он? Он мог бы дать ей дом — у него остались все те деньги, что были скоплены для сестры, плюс дополнительные сбережения за пять лет, — но не больше. Он не может предложить ей семью взамен семьи Грега, которая стала частью ее жизни. Не сможет дать ей новых приятных знакомых или добиться признания со стороны ее старых друзей, что с легкостью удавалось Грегу. Он не способен с такой легкостью и так естественно вписаться в ее жизнь.
Но он безмерно ценил бы ее.
Занимался бы с ней горячей и страстной любовью.
Мог бы стать отличным мужем, заботливым отцом. Ей не пришлось бы беспокоиться, готов ли он к отцовству, или бояться, что не возьмет на себя такую ответственность. Ему даже в голову не могло бы прийти оставить ее одну воспитывать дочь или растить их детей.
Он бы любил ее.
Да, мог бы любить так, как не способен был Грег.
Дорис наконец отвела от него свой взгляд, и он увидел, как она улыбнулась Кэт.
— Иди умойся, золотце. Обед уже почти готов.
Дорис особо не утруждала себя разнообразием блюд — приготовила сандвичи с жареным цыпленком, салат из капусты и картофеля и свежую клубнику со взбитыми сливками на десерт. И гору посуды после такого обеда мыть не придется.
В кухне было слышно, о чем говорили дочь и гость в гостиной, пока она ополаскивала тарелки. С ее разрешения он объяснял девочке тонкости покера. Ей нравилось, как они общаются, как они совершенно естественно разговаривают друг с другом. Нечего беспокоиться и нервничать рядом с Тедом. Трудно было и представить, что он может проникнуться так быстро симпатией к кому бы то ни было.
У нее даже сердце упоенно заныло.
Вытерев руки, она наполнила два стакана ледяным чаем, принесла в гостиную и поставила на стол рядом с гостем и дочерью. Кэт подняла на нее глаза.
— Смотри, ма, я выиграла. Вот здорово будет, когда я сыграю с Сэмом.
— Ты можешь показать ему, но не играй на деньги, понятно? — Она пригладила дочке волосы, потом согнала ее со стула. — Хватит карт. Почему бы тебе не посмотреть немного телевизор? Скоро уже спать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
