Но если дать пилоту слишком много, то не удастся сэкономить, чтобы прикарманить некоторую сумму себе.
Деньги, свернутые в трубочки и перетянутые резинками, были разложены по его карманам. Все они были разного достоинства: по одной тысяче, по три и по пять. Рулончики размером поменьше хранились в передних карманах брюк, остальные – в пиджаке.
– Вот, – достал деньги Алим. – Здесь тысяча. Этого хватит?
– Ты с ума сошел! – прошипел Рахман, зыркнув по сторонам. – Люди рискуют потерять не только работу, но и свободу. За такую сумму они и пальцем не пошевелят. Давай еще.
Поколебавшись, Алим достал рулончик потолще.
– Еще три.
– Мало, – медленно проговорил Рахман.
– Сколько же ты хочешь?
– Эти деньги пойдут не мне. Кроме дежурного и грузчиков придется подкупить охранников. А еще в любом аэропорту есть человек, следящий за передвижением автотранспорта по территории. Давай еще шесть. Если деньги останутся, я верну.
– Но они, конечно, не останутся, – криво усмехнулся Алим, вручая недостающую сумму. – Ты истратишь все до последнего цента, верно?
– Ты плохо обо мне думаешь, – обиделся Рахман.
«А почему я должен думать о тебе хорошо, продажная шкура?» – подумал Алим, но вслух произнес совсем другие слова:
– Ладно, не дуйся. Пойдем-ка. – Осмотревшись по сторонам, он увлек спутника к парапету, откуда открывался отличный вид на бухту с тысячами огоньков, отражающихся в черной воде. – Перед тем как изменить курс, отключишь все системы связи и опустишь самолет на минимально возможную высоту.
– Чтобы не засекли радары, – кивнул Рахман. – Понимаю. Допустим, все получилось, я посадил самолет на этом вашем военном аэродроме. Но потом? Меня будут искать. Куда я денусь? У меня большая семья. Я их не брошу.
– Твою жену и сыновей вывезут и доставят в Германию. За наш счет, заметь. Мы обо всем позаботимся.
– Хотелось бы верить.
– А разве у тебя есть другой выход? – насмешливо спросил Алим. – Нет? Тогда верь, приятель, верь.
– А ты и твои сообщники? Вы мне верите? – криво усмехнулся Рахман. – А что, если я прямо отсюда отправлюсь в полицию? Через час американцы разбомбят тайный аэродром, а тебя самого упекут в Гуантанамо. Такой вариант развития вы предусмотрели?
– Конечно, – кивнул Алим, и глаза его сделались пустыми и холодными. – Наш разговор записывался. Ты дал принципиальное согласие, что легко выяснит следствие. Как думаешь, на сколько лет тебя посадят в тюрьму за соучастие в террористическом акте? Даже если суд тебя оправдает, ни одна авиакомпания не примет тебя на работу. Долго ли ты протянешь без зарплаты? Долго ли проживет твоя любимая женушка без лекарств? Я уж не говорю, что наша организация жестоко карает предателей.
– Я просто спросил. – Рахман отвел взгляд. – Я не собираюсь идти в полицию.
– Верю, – улыбнулся Алим, хотя взгляд его оставался жестоким и угрожающим. – Вот теперь верю. Завтра в десять часов утра у служебного входа встречай гостей. Ну что, по рукам?
Несколько секунд Рахман смотрел на протянутую руку, а потом пожал ее. Сделка совершилась. Пути назад были отрезаны.
Сразу после разговора Алим Кармани позвонил дяде и, захлебываясь от избытка чувств, попросил передать Джамхаду, что дело продвигается.
– Я все сделал, как обещал, – возбужденно приговаривал он, – все сделал, дядя.
– Этот летчик не передумает в последний момент? – спросил недоверчивый Ардан. – Не выкинет какой-нибудь фортель?
– Ему некуда деваться. – Алим издал короткий смешок. – Он зашел слишком далеко, потому что согласился вести переговоры. Теперь для властей он в любом случае преступник и предатель. У него одна дорожка. На аэродром под Кандаком. Я ему это доходчиво объяснил. Так доходчиво, что он стал весь белый, как покойник.
– Молодец, мой мальчик, – похвалил Ардан. – Я тобой доволен. Объявляю готовность номер один. Поезжай к Али. Адрес ты знаешь.
– Да, дядя, уже еду.
– Удачи тебе, мой мальчик.
– Спасибо, дорогой дядя.
Покинув набережную, Алим немного поплутал по прилегающим улицам, чтобы избавиться от возможной слежки, потом поймал такси и велел ехать в район Тонга, а расплачиваясь, дал щедрые чаевые. Впервые в жизни он мог позволить себе роскошь не считать деньги, чувствуя себя по-настоящему богатым человеком. Мир лежал у его ног: огромный, блистающий, манящий.
Калитку открыл Махмуд, он же проводил Алима в дом, но не раньше, чем запустил гостя во двор, а потом понаблюдал за улицей, высунув голову наружу.
– Все чисто, – заверил его Алим.
В знакомом холле на первом этаже царил полумрак. Все окна были завешены коврами и одеялами, из-за этого обстановка выглядела таинственной и несколько пугающей.
– Почему у вас так темно? – спросил он. – Закупорились, дышать нечем.
– Не хотим, чтобы соседи видели свет в доме, – объяснил Рустам.
– Наверху вообще свет не включать, – сказал Али. – Даже зажигалкой не пользоваться.
Тон Алиму не понравился. Похоже, этот Али Карими считал себя хозяином положения и вел себя соответствующе. Нужно было продемонстрировать ему, кто здесь главный.
– Завтра в десять часов утра вы должны быть в аэропорту, – объявил он сухим, не слишком приязненным тоном. – До этого необходимо съездить на рынок и приобрести там кое-что. Кроме того, нужно где-то раздобыть микроавтобус. Плюс еще кое-какие дела. Короче, вставать рано, так что всем спать. Я переночую здесь. Где мне лечь?
– Ты ложись, а мы еще посидим немного, – сказал Али. – Мы не дети, чтобы нас укладывать.
– Я руковожу операцией!
– Операция еще не началась. Рано ты взялся командовать.
Взгляды двух мужчин скрестились. Алим решил, что, если ему представится такая возможность, он непременно поквитается с Али за своевольство и наглое поведение. Не сейчас, потому что это может повредить задуманному, а позже, когда руки у Алима будут развязаны.
– Подъем в шесть, – бросил он. – Ведите меня спать. Пока вы тут отсиживались, мне пришлось немало сделать.
– Бабур, – посмотрел на одного из двух молодых парней Али. – Отведи гостя в хозяйскую спальню. Думаю, ему там будет удобно.
– Но, командир…
– Ты не слышал, Бабур? – с тихой угрозой проговорил Али. – Идите. И чтобы ни лучика света наверху. Не заблудитесь.
– Как скажешь. – Пожав плечами, парень направился к лестнице, кивком пригласив гостя следовать за собой.
