– Возможно, – пробормотал Холмс и продолжал вписывать буквы. – Во втором ряду у нас сохранились U, S, Z, D опять Z, R – и это бессмысленный набор букв! – воскликнул он. – Даже в славянских языках нет таких сочетаний.
– Но вы как будто обмолвились, что у кельтов не существовало буквы Z, – заметил Джей.
– Верно, – ответил Холмс. – И если Ватсон прав и это латынь, тогда U и S во второй строке могут быть окончанием слова. Если наш монах использовал алфавит из двадцати трех букв, тогда двадцать четвертая – просто знак препинания. А это дает нам следующее. – И он быстро написал внизу своей схемы:
– C C L E – – – —
U S * D * R * – O M —
– Неужели монахи в старину действительно так хорошо владели искусством шифрования? – спросил я. – Наверное, такой сложный шифр относится к более позднему времени.
– Ватсон, Ватсон, – вздохнул Холмс, покачав головой. – Иногда мне кажется, что вы напрасно получали классическое образование. Вполне возможно, что шифрованные сообщения использовались очень давно, чуть ли не сразу после изобретения письменности. Еще Фукидид писал, что спартанцы обладали особым искусственным языком, чтобы передавать тайные вести. Я давно подумываю над тем, чтобы написать книгу об этих забытых, искусственно созданных наречиях, ведь некоторые из них изменили ход истории. Например, случай с Персивэлом, который расшифровал испанские документы, и Англия была предупреждена, что к ее берегам движется армада.
– А я думал, что монахи посвящают свое время только духовно-религиозным занятиям, – заметил я.
– Если некоторые монахи, – ответил Холмс, – снискали дурную славу склонностью к плотским утехам, то другие обладали такими умственными способностями, что им было под силу изобрести часы, идущие вот уже пять столетий.
Нас перебил Джей:
– Извините, мистер Холмс, но мне кажется, я догадался, в чем тут дело. – И он указал на первые буквы в первом ряду. – Это не дата. Я думаю, что это начало слова Екклесиаст.
Холмс проследил за его указательным пальцем.
– Да, вы вполне можете оказаться правы, – ответил он. – Где-то там, у вас за спиной, на полке, стоит Библия, может, посмотрим?
– Но какую главу и стих? – спросил я.
– D и R, – ответил Холмс, – 4 и 17, четвертая и семнадцатая буквы нашего алфавита из двадцати трех букв.
Джей взял Библию и стал ее перелистывать.
Потом подошел снова к столу:
– Книга Екклесиаста, глава четвертая, стих семнадцатый:
«Наблюдай за ногою твоею, когда идешь в дом Божий, и будь готов более к слушанию, нежели к жертвоприношению; ибо они не думают, что худо делают».
Холмс широко улыбнулся:
– Молодец, Джей. Вряд ли можно иметь более ясное доказательство того, что мы на правильном пути. Эта интродукция может обескуражить любого, кто захочет проникнуть в тайну орнамента. Ведь создается впечатление, что зашифрованный орнамент содержит только библейские цитаты. До чего же хитроумен был наш старый монах!
Он взял один из своих рисунков с изображением концентрических кругов и что-то стал помечать на нем.
– Вот, – сказал Холмс. – Я составил вспомогательный ключ к зашифрованному орнаменту. Взгляните!
Я стал рассматривать схему и увидел, что на каждом отдельном квадрате стоит знак в виде буквы V. На первых восьми узорах этот знак был расположен во внешнем круге, представляя первые восемь букв алфавита – от A до H. Следующие восемь знаков находились в среднем круге, представляя следующие восемь букв – от I до R, но без J и Q, а во внутреннем круге они означали буквы от S до Y. В двадцать четвертом сегменте стояла точка.
– Замечательно, Холмс, – сказал я, но вы переписали буквы в другом порядке. В оригинале же в каждом круге встречается иногда больше одного знака.
– Это замечание говорит о вашей наблюдательности, Ватсон, – ответил Холмс, – но в этом случае отметины – неточное движение резца. Подлинные знаки обращены к нужному кругу.
Пользуясь своим ключом, он быстро написал буквы в определенном порядке, и получилось следующее:
Все это время полковник Харден молча за ним наблюдал и наконец сказал:
– Почему же, черт побери, вы выбрали именно этот орнамент среди множества моих фотографий, мистер Холмс?
– Фундаментальный принцип любого анализа, научного или исторического, и состоит в распознавании определенных элементов или причины их отсутствия. Я всегда начинаю исследовать ту или иную проблему на основе уже имеющихся данных и пытаюсь объяснить то, что по логике должно присутствовать, но чего нет, или то, что есть, но в искаженном виде. Я искал такие элементы, которые могли бы содержать интересующую нас информацию, и остановился на этом орнаменте именно потому, что ему, как мне кажется, присущ некий внутренний смысл, скрытый под узором.
– Чудесно! – воскликнул Харден. – И все это на староанглийском языке!
– Да, верно, – ответил Холмс. – Я этого не ожидал, но тем легче будет вставить в мою схему отсутствующие буквы, так как у нас есть слова, сохранившиеся целиком.
Я как раз рассматривал плоды его лингвистических усилий.
– Вижу слова STONE[3] и EYE[4] и, возможно, HASTE[5], и имя SEGRAVE[6], и слова FEW[7], ERIN[8], YES[9] и MESS[10], PANNED.[11]
– Браво, Ватсон, – заметил Холмс. – К сожалению, только одно из указанных вами слов действительно содержится в нашем тексте.
– Но, кроме HASTE, все так ясно, – возразил я.
– Это самая большая ошибка – пытаться проанализировать часть загадочного текста в отрыве от целого, – ответил Холмс. – Пожалуйста, подумайте над этим. – И он быстро написал несколько строчек и подвинул листок на середину стола. На этот раз он иначе расположил буквы:
ECCLESIASTICUS, 4, 17.– OMHANGINGSTONE
PASSE YEGREATE WASTE TO THREE
– NGES*ATTEGORSE GRAVE LOKE
TOYE GRAVE OF – – URSSONNE*
HALFEWAYE TO YE RIN – DWELL —
ITLIES TWO ARMESSPANNE DEEPE
*CURSED BE…
– Вы в этот раз вписали больше букв, но, конечно, смысл значительно прояснился.
– Как всегда, – заметил Холмс, – чем больше добавляется, тем больше проясняется и становится понятнее. Первое слово самого текста – явно предлог от, тем более что дальше в этой фразе содержится предлог к и упоминание о второй могиле, которая, конечно, может быть, только сына Артура, потому что плитка с орнаментом находилась в нескольких шагах от могилы короля Артура.
– Что? Короля Артура? – воскликнул Джей, вытаращив глаза.
– Если бы вы были англичанином, мой мальчик, – с напускной серьезностью ответил Холмс, – вы бы тогда знали, что существовал только один Великий Артур и он был захоронен перед алтарем Гластонберийского монастыря.
– Так перед нами уже полный текст? – удивился полковник.
– Не совсем, – ответил Шерлок Холмс. – Есть две фразы, которые слегка меня озадачивают.
И он прочертил карандашом круг возле каждой:
ТО THREE – NGES
YE RIN – DWELL —
– Последняя черточка в конце второй фразы, полагаю, Е или точка, но на это не надо обращать внимания, потому что WELLE и WELL – одно и то же слово, но что означают четыре другие черточки?
– Возможно, это HINGES или RANGES, – предположил я.
– Вас вводит в заблуждение старинное Е, – ответил Холмс, – но скорее всего это слово, которое теперь не имеет окончания Е – как, например, слова king[12] или ring.[13] Между прочим, существует ли место, которое носило бы название «Три короля»?
Никто ничего вспомнить не мог, и наконец Джей предположил:
– А может быть, это rings, мистер Холмс? В каждом отдельном узоре орнамента есть по три кольца. Может, это и есть ключ к разгадке?
– Возможно, вы правы, – задумался Холмс. – И ваше предположение заслуживает внимания, потому что оно соответствует второй фразе.
Он опять начал что-то писать, а потом показал нам лист:
ECCLESIASTICUS, 4, 17. FROM HANGING STONE
PASS THE GREATE WASTE TO THREE RINGS. AT
GORSE GRAVE LOOK TO THE GRAVE OF
ARTHUR'S SON. HALFWAY TO THE RINGED WELL IT
LIES TWO ARMS SPAN DEEP. [14]
Мы все по очереди внимательно рассмотрели текст. Полковник последним ознакомился с текстом и передал его Холмсу:
– Если бы я собственными глазами не видел, как вы работали над этим, мистер Холмс, – сказал полковник, – я бы никогда не поверил, что вы все это разгадали за одно сегодняшнее утро. Должен вам признаться, когда мы уезжали от вас вчера вечером, я уже решил, что вы вроде той ищейки, которая облаивает не то дерево, на котором сидит зверь.
Шерлок Холмс рассмеялся:
– А я должен вам признаться, что были такие моменты прошлой ночью, когда я мог бы с вами согласиться. Тем не менее сделана лишь половина работы и, вполне вероятно, наименее трудная.
