– Дурак!
Затем он вынул фотографию, оставленную ему Винсентом, и громко засмеялся, говоря:
– Какой идиот! А между тем жизнь скольких людей находится постоянно в руках подобных докторов. И он еще изучал медицину! И таким людям поручают важное дело поиска причины смерти! Может быть, он в первый раз в жизни очутился перед трупом, причиной смерти которого он не был сам. Однако посмотрим это, – продолжал он, поворачивая листок. – А! Убитая перенесена в Божон. Кажется, у меня был знакомый в Божоне. Жобер. Но его там нет. Он перешел в Венсен. Вот число – «5 октября 1878 года». Нет сомнения, что в то время Жобер был еще студентом в Божоне. На всякий случай я схожу к нему завтра утром.
Сказав это, Панафье встал и поднял занавеси с окна, выходившего на улицу Фридлан.
– Уже светает! – сказал он.
И действительно, уже наступал день. Тогда Панафье еще раз обошел комнаты, следуя по тому пути, которым, по его предположению, должен был идти убийца.
Он вышел через маленькую комнату, находившуюся по правую сторону постели, вторая дверь которой выходила на площадку лестницы. Затем он прошел через коридор, который вел в людскую и кухню, и вышел через черную лестницу. «Это так, – думал он. – Он спустился вниз и отнес в подвал свою рясу и рубашку, оставив эту дверь открытой, чтобы направить следствие по ложному пути, и эти идиоты попались в ловушку».
Затем Панафье снова вернулся в квартиру, погасил лампу и вышел на улицу через подъезд, к великому удивлению соседей.
День уже наступил. Он подозвал фиакр, сел в него и сказал кучеру:
– В Венсенский госпиталь!
Глава 11. Ужасное и любопытное зрелище
Кучер скорчил недовольную гримасу, но когда Панафье прибавил: «Я оплачу проезд вдвойне», он сделался любезным, и менее чем через час экипаж остановился у военного госпиталя. Панафье, выйдя из экипажа, спросил привратника:
– Где доктор Жобер?
– Он в морге.
– Что он там делает?
– Он дежурный, а сегодня там два вскрытия.
– А можно его увидеть?
– Я не знаю. Если вы его приятель… – нерешительно сказал привратник.
– Я его друг, – смело отвечал Панафье, – и, кроме того, я его собрат по профессии.
– А! Вы доктор? Это другое дело. Потрудитесь следовать за мной, мсье.
Мы сказали читателю, что хотим показать ему трущобы Парижа, подразумевая под этим все места, заслуживающие интереса. Теперь мы имеем перед собой именно такое место и просим у читателя разрешения показать ему морг госпиталя.
Это был большой зал, в который свет проникал через окно, сделанное наверху. Во всю длину стены, противоположной той, в которой находилась входная дверь, стояли шесть каменных столов, и на трех из них лежало по трупу. Эти закоченевшие тела казались бледно-зеленоватыми от падающего сверху света.
На первом столе лежал труп молодого человека лет двадцати пяти. Лицо его уже подверглось ужасной обработке: по обе стороны челюстей были сделаны надрезы, как будто две ямочки, которые заставляли труп смеяться. Ввалившиеся глаза были без век.
Над этим ужасным зрелищем склонились двое молодых людей. Они ловко разрезали труп скальпелями, куря в то же время папиросы. Один из них насвистывал мотив модной оперетки.
За вторым столом стоял еще один мужчина – высокий молодой человек лет двадцати четырех с папиросой в зубах и с ножом в руке.
На третьем столе лежало третье тело, вскрытие которого уже было окончено.
Эти трупы еще не испытали последнего оскорбления, так как перед похоронами сторожа вырывают у трупов хорошие зубы и обрезают волосы. Как ужасно думать, что эти волосы будут развеваться вокруг розовых щечек, а эти зубы – помещаться в улыбающемся ротике, дарящем поцелуи.
Бр-р! Какая ужасная картина!
Ничто не в состоянии передать этой отвратительной картины! Мрачные столы, вытянувшиеся трупы с гримасами на лицах, сжатые или раскрытые рты, ввалившиеся глаза, иногда вынутые из орбит, – все это ужасно!
Но Панафье прошел мимо всего этого с величайшим спокойствием. Он подошел к стоящему в одиночестве за вторым столом молодому человеку и сказал:
– Можете ли вы уделить мне минуту, Жобер?
Молодой человек обернулся.
– Панафье! – воскликнул он, и вытерев руку о передник, протянул ее Панафье. – Чему я обязан вашим посещением? Вы пришли позавтракать со мной?
Панафье пожал ему руку и сказал:
– Да, если вы свободны.
– Вы пришли очень кстати – я только что закончил.
И доктор сел на стул, сворачивая новую папиросу.
– Черт возьми! – против воли проговорил Панафье, прикрывая нос платком. – Здесь не особенно весело.
– Ну, – смеясь, возразил доктор, – это дело привычки. Если бы вы знали, как интересно наблюдать после смерти за болезнью, которую вы не смогли победить.
– Какое счастье, что семья покойного не может присутствовать при этом открытии сделанных ошибок.
– Да, вы правы! Сколько знаменитостей лишилось бы своего престижа…
– Знаете что, – сказал Панафье, – хотя я человек не нервный, но, тем не менее я предпочел бы разговаривать в другом месте.
– Закурите папиросу.
– Нет, я ни за что не возьмусь за то, к чему вы только что дотрагивались.
– Ну, в таком случае я буду к вашим услугам через минуту, – смеясь, сказал доктор. – А между тем, входя сюда, вы имели такой спокойный вид.
– Да, но это быстро прошло. Теперь мне здесь очень не нравится. Вам все равно, куда идти?
– Все равно. Очень даже часто, когда у нас бывают продолжительные вскрытия, мы завтракаем здесь.
– Здесь?!
– Да. Вот на этом уголке стола.
– Ах, Боже мой! Нет, знаете ли, я не в состоянии здесь оставаться. Буду вас ждать у дверей зала.
И с этими словами Панафье поспешно бросился к дверям, сопровождаемый смехом докторов. Но так как Панафье был не дурак, то он вернулся обратно и сказал:
– Господа, вы так веселы, что доставите мне удовольствие, если согласитесь сопровождать господина Жобера. Мы позавтракаем вместе. А теперь я отправлюсь вперед, чтобы заказать завтрак.
Несколько минут спустя все четверо молодых людей сидели вокруг стола в отдельной комнате ресторана, но так как двое из них были дежурными после полудня, то Панафье после завтрака остался вдвоем с доктором Жобером.
После длинного разговора о вскрытиях Панафье сказал доктору:
– Дорогой Жобер, я пришел к вам узнать некоторые сведения, необходимые для изучения одного дела.
– Относительно чего?
– Помните ли вы преступление, совершенное полтора года тому назад на улице Фридлан?
– О да, конечно, – убийство красавицы Адели Мазель?
– Да, именно.
– Я делал ее вскрытие.
– Как?! Но ведь вы тогда были студентом.
