Сандовал. Но о каком законе идет речь, если не о христовом? И кто Господь, если не сам Христос?
Тасит. Где написано, что Бог может воплотиться в человека? «Ты один, Господи, всегда пребываешь неизменным». Если Бог постоянен, он не может превращаться, и как бы Создатель мог преобразиться в собственное творение? Нетленное подвергнуться тлену? Бесконечное свестись до ничтожных размеров одной человеческой особи?
Сандовал. Не сей вопрос у меня не найдется ответа, ибо Христос не человеческое существо.
Епископ. Красиво сказано.
Тасит. Простите, но мы не можем сравниться с вами в знании ваших священных текстов. Вполне вероятно, что вы, христиане, веруете в то, что не написано в наших текстах, и во что мы, евреи, не веруем. Ибо я сомневаюсь, что вы найдете в наших текстах свидетельство о том, что Иисус или любой другой человек не человеческое существо. Конечно, если вам удастся доказать мне обратное…
Сандовал. Христос — это истина, которая не нуждается в подтверждении.
Епископ. Истинно так.
Сандовал. Пусть будут посрамлены те, кто поклоняются идолам! Верующие во Христа не дрогнут. Что касается евреев, то они получили посулы от Бога через Пророков, которые возгласили им приход Христа, но не распознали его. Так пусть же будут они изъяты из книги живых, и пусть имена их никогда не будут соседствовать с именами праведников.
Тасит. Но разве, согласно вашей собственной терминологии, не должны быть посрамлены также и христиане? Разве не заполнены ваши храмы различными изображениями? И разве верующие ваши не падают ниц перед идолами? Разве не называют они «Богом» горемыку, подвешенного на кресте и пронзенного гвоздями? Какой страшный образ, а вы ведь любите его! Не станете же вы отрицать, что поклоняетесь также и богу, нарисованному сидящим на престоле с простертой рукой и, для силы впечатления, в окружении покорившихся животных? Бог из цирка!
Епископ. Прекратите!
Тасит. А ведь все это законом запрещено!
Епископ. Я сказал — прекратите! Я не намерен выслушивать ваши богохульства! Тюремщик!
Тасит. Прошу прощения у вашей милости, а также у моего благородного противника!
Епископ (Тюремщику). Пусть его уведут! Уведите его!
Тасит. Доказательств, стало быть, я не получу.
Епископ. Каких доказательств?
Тасит. Нашей неполноценности. Она не может быть доказана без проведения главной дискуссии.
Епископ. Главной дискуссии?
Тасит. О существовании Мессии.
Епископ. Да…Мессия…разумеется. Полагаю, мы должны поговорить о Мессии…Полагаю, что без этого никак нельзя обойтись.
Саендовал. Если мессир Епископ позволит, я выслушаю этого человека. Пусть до последней капли изольет он свою желчь. А я ему отвечу.
Тасит. Прежде чем мы начнем дискуссию, согласен ли сеньор Инквизитор с тем, что Иисус жил в эпоху Второго Храма?
Сандовал. Согласен.
Тасит. Что он родился и умер до разрушения второго храма?
Сандовал. Согласен и в этом.
Тасит. Что, как гласит писание, Мессия родился в тот самый момент, когда Храм был разрушен.
Сандовал. Точно так.
Тасит. В таком случае, каким же образом Иисус мог быть истинным Мессией, если, согласно собственным расчетам Церкви, Иисус родился за сто лет до разрушения Храма?
Пауза.
Епископ. Аргументация еврея выходит за пределы данного диспута. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать рождение Иисуса.
Сандовал. Все это не более чем акробатическая риторика, призванная загубить дискуссию. Наглядное доказательство отсутствия аргументов. В Писании говорится: «Скипетр останется в Иудее, а власть — у ее сынов до пришествия Шило! То есть Мессии! Сохранили евреи скипетр Иудеи? Нет. Есть ли у них власть? Очевидно, что нет. Неопровержимое доказательство того, что Мессия пришел, и власть — у него.
Тасит. Сеньор Инквизитор, вы убедили меня, что мы живем в мессианские времена, и что волк и ягненок смело могут спать вместе. В таком случае, имеется ли необходимость в ваших армиях, трибуналах, кострах? Инквизиция — промах христианства. Существование евреев уличает вас, как, впрочем, и уничтожение их.
Осознав, что он берет верх, Тасит себя осаживает
Тасит. Однако, правда и то, что некоторые еврейские тексты признают рождение Мессии.
Сандовал. Совершенно верно. В Талмуде сказано, что Мессия — среди нас (Епископу, имея в виду Тасита). Станешь ли ты опровергать тексты твоих сородичей?
Тасит. Наши мудрецы не писали, что Мессия явился. Только, что он родился. Моисей не сделался искупителем в самый день своего рождения, а стал им много лет спустя, когда предстал перед Фараоном.
Сандовал. Еврей снова играет словами, дабы уклониться от истины.
Тасит. Более того, ни Талмуд, ни Мидраш, ни иная из наших книг не предсказывали, что Мессия будет убит, тем более, от рук своих врагов, как это было с Иисусом.
Сандовал. Стало быть, твоя собственная смерть на костре убедит conversos, что ты — не Мессия?
Тасит. Я этого опасаюсь, сеньор Инквизитор. Да. Я очень этого опасаюсь.
Пауза
Епископ. Мы снова зашли в тупик. Что касается меня, то я услышал уже достаточно. Вопрос касался появления Мессии. Еврей начал с того, что Мессия еще не пришел, но признавал, что в еврейских книгах признается его рождение. В этом пункте проигрывает еврей. Далее еврей полагал, что Мессия должен был бы родиться в день разрушения Храма тысячу пятьсот лет тому назад, но при этом продолжал настаивать на том, что он еще не пришел. Поскольку в природе живое существо не может жить полторы тысячи лет, следовало заключить, что Мессия не придет, а это абсурд.
Тасит. Сеньор Епископ, я веду дискуссию не с вашей Милостью. Однако, могу ли я напомнить судье данного диспута, что Адам и Мафусаил прожили почти по тысяче лет; что Элия и Енох умерли еще старше; и что, в конце концов, продолжительность жизни Мессии — всецело в руках божьих.
Епископ. Если он жив, где же он находится в данный момент?
Тасит. Этот вопрос выходит за рамки нашей дискуссии, но наш мудрец Нахманид на него уже ответил.
Епископ. Каков же был его ответ?
Тасит. Что вполне возможно, вы найдете Мессию у ворот Толедо, если только возьмете на себя труд послать туда ваших всадников.
Епископ. Вздор. Поражение еврею по второму пункту, дискуссия прекращается. Никогда не видел никого, кто бы так плохо вел свое дело. Ввиду того, что еврей Эмет бен Энгели, известный также под именем Тасит де Ангелес отказывается признать истину, не будучи к этому принужден авторитетом еврейских книг; ввиду того, что он не способен объяснить противоречивость означенных текстов и публично заявляет, что не верит текстам, которые его уличают; ввиду того, что он побожился давать ответы честные и искренние, а на самом деле мы слышали только ложь и клевету на Святую Веру, я делаю заключение, что он неспособен защитить свои ошибочные верования, и объявляю его еретиком. Что ты на это скажешь, еврей?
Тасит. Сеньор Епископ, я признаю свое поражение.
Епископ. Отлично (Секретарю суда). Запишите судебные издержки на счет еврея. Составьте заключительное Постановление.
Секретарь суда уходит, унося с собой бумаги.
Епископ (Сандовалу). Все остальное — за Инквизицией.
Тасит. Все же…
Епископ. Что еще?
Тасит. Вопрос с моей дочерью Дульсинеей.
Возвращается Секретарь суда. Он очень взволнован.
Секретаь суда ( Сандовалу, вполголоса). Ваше превосходительство, только что задержан некий Мигель из деревни Сервантес. На вид мелкая сошка, но я думаю, что это он.
Сандовал (Громко). Кто он? Говори, у меня нет секретов от мессира Епископа.
Секретарь суда. Он, третий из заговорщиков.
Сандовал. Пусть его приведут.
Секретарь и Тюремщик выходят.
Сандовал (Таситу). Знаком ли тебе дон Мигель де Сервантес?
Тасит. Когда-то мы встретились на дороге.
Секретарь и Тюремщик приводят Сервантеса.
Сандовал (Сервантесу). Ты Мигель, де Сервантес?
