— Я так погляжу, строительство у вас идет полным ходом, — заметил Боб.
Ригби буркнул в ответ что-то невнятное. Один их мужчин, валявшихся на веранде, открыл глаза и пояснил:
— С тех пор, как евойная баба свалила, он ни фига не делал.
— Жена уехала обратно на Невис, — смущенно проговорил Ригби, — ну и мебель прихватила. И детей.
— Мне очень жаль, — промолвил Боб, удивляясь, где же стояла вся мебель, если в доме не было крыши.
— Наша местная ушица, — сказал Ригби, с гордостью протягивая Бобу миску, наполненную до краев светлой жидкостью, в которой плавала здоровенная рыбья голова. Боб уставился на миску, а оттуда на него уставилась рыбья голова. Ригби продолжал разливать уху по самым разнокалиберным плошкам. Радушный хозяин аккуратно следил за тем, чтобы каждому досталось хотя бы по одной рыбьей голове.
Стараясь не смотреть на суп, Боб присел на перевернутое пластиковое ведро. Один из гостей, устроившийся рядом с ним на веранде, принялся, громко чавкая, поглощать уху, а потом с аппетитом начал жевать рыбью голову. Время от времени он сплевывал рыбьи кости прямо во двор. Тут же показалось несколько кур, которые присоединились к пиршеству. Кудахча, они копались в земле, подбирая кости и прочие объедки, которые им швыряли с веранды.
Боб продолжал отводить глаза, и наконец кто-то из гостей сказал: «Ригби, дай мужику ложку». Пивший суп Ригби оторвался от этого занятия и, сжимая в одной руке рыбью голову, другой протянул Бобу поварешку. Мой муж был донельзя смущен таким вниманием к своей персоне.
Он великолепно понимал: отказываться от супа нельзя — иначе он обидит соседа. Он поднес тридцатисантиметровую поварешку к губам, задержал дыхание и пригубил уху. Удивительно, но уха оказалось очень неплохой, с чесноком и немного острой. При этом Боб понятия не имел, что ему делать с головой. «Я ни за что ее есть не буду», — думал он, работая поварешкой.
Несколько человек потянулись за добавкой. Один из них подошел с ковшом к Бобу и щедро плеснул ухи ему в миску.
— Спасибо, — поблагодарил мой муж.
— Че, рыбья голова не понравилась? — спросил мужчина.
— Нет, я просто до нее еще не добрался. — Боб выдернул кусочек белого мяса из-за жабр и отправил в рот. Вкус было очень неплох, единственный минус — кости. Боб принялся жевать, стараясь отделить мясо от костей. Когда ему это удалось, он, как и все остальные, выплюнул их во двор.
Ригби исчез и через минуту появился с полуторалитровой бутылью рома в одной руке и стопкой бумажных стаканов — в другой. Он принялся разливать выпивку.
— Мне поменьше, Ригби, — сказал Боб, надеясь, что он никого не заденет своей просьбой.
— Если че, я допью, — успокоил мужчина, сидящий рядом с Бобом.
Все, за исключением одного здоровяка, уже закончили трапезу. Боб увидел, как тот с трудом встает и отправляется за добавкой. Встав над кастрюлей, он принялся искать рыбьи головы, но через некоторое время сдался и плеснул себе в миску один бульон. Сев на место и выхлебав все дочиста, он повернулся к хозяину и произнес:
— Ригби, я не наелся. Что на сладкое?
— Нету сладкого, — отозвался Ригби, — пей ром давай.
— У меня есть кое-что на сладкое, — вскинулся Боб, вспомнив о мороженом из кокосового молока, которое он готовил накануне.
Муж собирался сделать мне сюрприз и опробовать несколько рецептов на купленной нами мороженице.
Он спрыгнул с веранды, распугав кур, и, лавируя между куч мусора, кинулся к нам во двор. Боб достал кадку с мороженым из холодильника, разложил его по бокалам, которые мы купили на Сан-Мартине, и выдернул одну из расшатанных полок кухонного шкафчика — будет вместо подноса.
— Мороженое? — поинтересовался изголодавшийся здоровяк у Боба. — Я люблю мороженое.
— У вас ложки есть? — спросил Боб. До него вдруг дошло, что именно он забыл захватить.
— He-а. Только та, которой ты суп хлебал. — Ригби сделал большой глоток рома.
— Сейчас принесу.
Боб снова кинулся домой, искренне надеясь, что он успеет принести ложки, прежде чем растает мороженое. По дороге назад, зажав в кулаке пригоршню ложек, Боб вдруг вспомнил про одну роскошную свадьбу, на которой нам как-то довелось побывать. Торжества проходили в роскошном особняке на берегу моря среди великолепных газонов и безупречно подстриженных живых изгородей. Несколько сотен человек, элита Нью-Йорка, одевшись в пляжные наряды, грациозно брали с серебряных подносов канапе с икрой и копченым лососем. Среди толпы сновали официанты в черном и белом, разнося шампанское. Боб улыбнулся, представив эту свадебную церемонию, организованную во дворе у Ригби, и коз, лакомящихся канапе. Ригби счел бы за честь угостить всех гостей ухой собственного приготовления.
Ригби с друзьями не стали дожидаться ложек, а быстро расправились с мороженым без них. Когда Боб взлетел на веранду, толстяк протянул ему бокал и с улыбкой произнес: «Пина колада». Взяв в руки бокал, Боб понял, что они просто налили поверх мороженого ром, в результате чего получился тропический коктейль. Покончив с пина коладой, Боб отправился домой, чтобы позвонить мне и рассказать о первом званом ужине на Ангилье.
У Джеса закончился семестр в колледже, и он прилетел ко мне во Флориду, тут же с головой уйдя в процесс переброски вещей на Ангилью. Нам надо было пригнать в порт еще восемь грузовиков с барахлом, получить на него накладные от таможни, а потом забить в ящики, чтобы с ними могли работать автопогрузчики. На транспортировку, упаковку и оформление документов у нас ушло три дня. Мы являли собой довольно забавное зрелище: мать и сын, занимающиеся упаковкой нескольких тонн ресторанного оборудования.
После месяца этого безумного марафона по магазинам я мечтала о пляже возле нашего ресторанчика. Мне не терпелось быстрее уехать, скрывшись от автострад с потоками автомобилей, супермаркетов и торговых центров. Даже арендованный нами бетонный бункер на Ангилье казался мне раем по сравнению с отелем «Мариотт» во Флориде. Мы с Джесом договорились, что когда приедем на остров, один день отдохнем, поплаваем и позагораем, и только потом приступим к строительству.
Я очень нервничала из-за количества багажа, с которым мы летели, но когда мы встали на регистрацию до Сан-Хуана, мне вспомнилось, что рейсы на Пуэрто-Рико всегда набивают под завязку. Беспокойная толпа народу, судя по всему, возвращавшаяся домой после поездки по США, толкалась и пихалась у стойки регистрации. Всем хотелось оказаться первыми. На весы водружались гигантские чемоданы и огромные картонные коробки, перехваченные липкой лентой. Из-за перебора по весу приходилось открывать багаж и перекладывать вещи. Люди везли музыкальные центры, телевизоры, видеокамеры, фены, одежду, компьютеры, игрушки, сантехнику. Пассажир, стоявший впереди нас, пытался сдать в багаж унитаз, но представитель авиакомпании наотрез отказался его принять. Мужчина снял унитаз с весов и встал в очередь к соседней стойке, рассчитывая, что там ему повезет больше.
