– Не-а, все вроде, как обычно… – покачал потомок гномов головой, – все тихо и покойно…
– Вот именно, что покойно, – сердито прошептал Аламез, придав сокращенной форме слова «спокойно» иной смысл, – торговое дело всегда торговое дело, без разницы, чем ты торгуешь, огурцами с базарного лотка иль снадобьями целебными. Аптекари, что и иные лавочники, не только за прибылью гонятся, но и расходы блюдут. Ночью торговать законом положено, но невыгодно! Ни один аптекарь в здравом уме не стал бы такую иллюминацию устраивать, на одних свечах бы разорился… Поболее дюжины ведь горит!
Действительно, освещение лавки было чересчур ярким, и, похоже, хозяина дома ничуть не беспокоило, что деньги без толку летели во тьму, в то время как доходы с ночной торговли вряд ли покрывали общую сумму счетов за лампадное масло и воск.
– Еще и на окна глянь! Ничего особенного не примечаешь? – спросил Дарк, желая, чтобы его спутник сам догадался, что тут не так.
– Во втором справа окне стекло разбито, – едва слышно зашевелил губами Грабл, по всей видимости, признавший, что товарищ осмотрителен, а вовсе не мнителен. – Похоже, совсем недавно, но не этой ночью, посколь под ним осколков на мостовой нет. Толковый лавочник тут же бы новое вставил… Недостойный вид заведения, удар по рюпутации торговца, а значица, и по карману его… Никто с лавочником дел не будет иметь, у которого в кармане даж монеты на замену стекла не нашлось иль которому на бардачный вид заведения плювать!
– И это тоже, но я о другом… – склонившись над низкорослым спутником, прошептал Дарк прямо ему в ухо. – Шторы на окнах опущены. Ни снаружи не видно, что внутри творится, ни стоящий за лавкой не знает, что на улочке происходит, а ведь так и до беды недолго. Хоть квартальчик вроде бы спокойный, но люда дурного по ночам полно бродит, так и жертвой грабежа стать недолго… А теперь еще на окна второго этажа глянь! Три из четырех горят, почему? Странным не кажется, что почтенный аптекарь вместо того, чтобы от дневных хлопот на мягкой кровати отдыхать, по ночам бодрствует? Да и не может он один в трех комнатушках сразу находиться…
– Правда твоя, дрыхнуть ученый склянщик должон, – кивнул Грабл в знак согласия. – А чо ему куковать-то? Подручного за прилавок поставил, и иди, спокойно подушки пуховые слюной орошай! А мож, наверху не спальня вовсе, а эта… мастерская аптекарская, как же ее… лабрутория находится?! Мож, он зелье какое варит, заказец срочный иль днем делов полно было, вот он и того… припозднился.
– Не похоже, – покачал головой Аламез, отвергая предположение товарища. – Что маги, что алхимики, что аптекари, в общем, все, кто с растворами, зельями да травами дело имеют, предпочитают лаборатории да мастерские в подвалах устраивать. Там тише, шум с улицы мыслить не мешает, да и если что не так пойдет, никто конфуза не увидит, а значит, и в колдовстве богомерзком по темноте своей да глупости не обвинит…
– И то верно, – кивнул Зингер. – Так выходит, попался аптекарь-шпионишка, а в лавке его нас теперича засада стражников поджидает… Хорошо, что ты глазастый да мозговитый такой, а то б попались, пришлось бы блюстителям порядка да закона ребра ломать… И главное, зазря!
– Внутри не стража, – покачал головой Аламез. – Вот если бы аптекарь краденым барахлишком тайком приторговывал иль инструментики воровские мастерил, вот тогда бы к нему в гости стража городская пожаловала. А тут дела иные, куда более масштабные, и нас с тобой внутри народец куда посерьезней поджидает…
– Эй, да ты, я гляжу, сбрендил! Неужто прям волкам в пасть пойти хошь?! – Догадавшись, что Дарк преисполнен намерением, несмотря на явную западню, посетить аптеку, Зингер не на шутку испугался и поэтому, не рассчитав силы, больно ткнул товарища острым локтем в бок. – Слышь, паря, ты не дури! Встречать неприятности должно лицом, но это не значит, что на них следует нарываться! Уходим по-тихому, пока никто не приметил. Я ж не против, коль хошь в тюрягу попасть, так изволь, нам как раз оттуда Анри выручать…
– Поработай над шутками, угловато пока получаются… – усмехнулся Аламез, потирая ушибленный бок, куда он совсем не ожидал получить «дружеское приветствие». – Можешь здесь подождать, с собой идти не неволю. У меня же выбора иного нет! Я ж должен перед фон Кервицем ответ держать… И уж если не суждено донесение на герканский берег переправить, то хоть отчитаться надобно, что с его агентом да с девицей-посыльной сталось. Коль не могу дать результат, так хоть рвение выкажу… Запомни, Грабл, люди подобные фон Кервицу, ценят, прежде всего, исполнительность и преданность в слугах, а уж затем предусмотрительность, осторожность и ум!
– Ты так говоришь, как будто агентишке этому и далее прислуживать собрался… – презрительно хмыкнул Грабл.
– Собрался, – кивнул Дарк, – собрался, поскольку придется… поскольку титул мой рыцарский пока на волоске завис и от фон Кервица только зависит, хожу я со шпорами или без… Коль буду ему без надобности, так вмиг герба лишит, а заодно и на плаху отправит! Раз попал горох в кастрюлю, не суждено уж обратно вылезти, а стоит ему, наоборот, поднапрячься и так запашку дать, чтоб хозяюшка сразу поняла, что важный ингредиент в супчике, что не след сразу после варки его выкидывать!
– Ладно уж, запаходел стручковый, вместе пойдем… одного не брошу! – проворчал Грабл, сочтя доводы товарища убедительными. – Но только учти, я за себя не ручаюсь! Пленных брать не привык, так что…
– Не боись, за тебя парочку языкастых сыскарей придушу да оглушу, – заверил спутника Аламез, во время разговора ни на секунду не отводя глаз от окон и входа аптеки. – Твоя задача в ином… смотри, чтоб никто не сбег. Тогда допрос учинить толком не сможем. Я внутрь один пойду, а ты вход карауль да за окнами вполглаза приглядывай. Коли кутерьма начнется, так пташки сыскные и из окон выпорхнуть могут…
– Не учи, чай, не впервой! – обиженно проворчал Зингер, потирая широкие, сильные запястья в преддверии великих бойцовских свершений.
Агенты шеварийского сыска, бесспорно, не были дураками и к своей работе подходили основательно. Досадная промашка с окнами и явный перебор с освещением оказались единственными ошибками в их почти безупречной имитации аптекарской деятельности. В торговом зале не было заметно следов обыска или погрома, и даже склянки с готовыми снадобьями стояли на полках в идеальном порядке, то есть так, как бы их расставил настоящий аптекарь, привыкший класть наиболее часто покупаемые микстуры поближе, а редкие мази и настойки рассовывать по дальним углам. За прилавком дремал сорокалетний лысеющий мужчина, как нельзя лучше подходивший под описание ученика-переростка, давненько научившегося всему, что умел сам аптекарь, и уже годков десять назад потерявшего интерес как к работе, так и к искусству приготовления лекарств. Какой смысл утруждать свои руки да и ум каждодневной работой, когда старенький хозяин-аптекарь умеет поддерживать жизнь в своем тщедушном, щуплом тельце и ранее, чем через двадцать-тридцать лет, не преставится? Даже уставший, полный безразличия взгляд, которым слегка приподнявший голову торговец окинул и мгновенно оценил вошедшего посетителя, как нельзя лучше соответствовал образу неудачливого мастерового, потерявшего надежду когда-либо открыть собственную лавку или превратиться из наследника в законного владельца аптеки своего учителя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
