подробности этих высоких отношений она не стала. И даже вести Ниру в директорский кабинет не стала. Она усадила ее на диванчик в своем, открыла окно и велела подождать. И, да, Нира даже не удивилась, когда в это окно залетела большая птица, тряхнула головой с венчиком. Уставилась на девушку, словно пыталась понять, туда ли попала, а потом плавно перетекла в стоящего на коленях директора.
— Что у нас плохого? — спросил он довольно жизнерадостно.
Ну, Нира ему и всучила свой многострадальный блокнот.
— Дела, — сказал он, немного посидев на диване рядом с девушкой и прочитав все написанное два раза. — Каменщики и прочие специалисты приедут завтра утром, будем разбирать пол лаборатории. В зависимости от того, что там найдется, все прочие проблемы «горничной» могут быть неактуальны. Так что начнем, пожалуй, с кухни. А убирать… надо подумать. Мы ведь в любом случае не успеем, правильно?
Нира кивнула.
— Знаешь, у него очень благородное лицо и проверяющих я заранее не люблю, — тихо сказала Вика, словно боялась, что ее услышат. — И человек запросто расставляет приоритеты, не сваливая на новоявленного специалиста. И ни слова о том, что ты можешь ошибаться, хотя уверена, он пройдется, позаглядывает, проверит…
Нира улыбнулась, директор ей тоже нравился, когда был не в виде огромного паука. А проверяющих она еще со своей школы не любила, особенно их стала не любить поближе к выпускному вечеру. Вечно как явятся в самый неподходящий момент, усядутся и уставятся в спину. А у бедных учеников все из рук валится. Потому что испортить кому-то даже не начавшуюся карьеру, для любой проверки любимое дело.
— Можно попробовать развернуть параллельного призрака, — сказала она, немного подумав. Проверка ведь приезжает скоро, значит решение очевидно.
Директор Каймари посмотрел на нее с интересом.
— Это сильно временное решение, — зачастила Нира, ощутив себя школьницей, принесшей сомнительный проект в качестве дипломного. — Сколько просуществует зависит как от «гвоздей» так и от личной силы тех, кто их забивает. А еще понадобятся питающие кристаллы и гнезда для них, лабораторного образца. И желательно места, где их случайно не разломают, они штуки хрупкие, а спрятать в тумбы, без установки этих тумб, их невозможно.
— А для тумб нужны амулетчики и время, — кивнул мужчина. — Кажется, я понимаю о чем ты говоришь, но подробности не помешают.
И улыбнулся, одобрительно, как той лучшей ученице, которая вдруг взяла и превзошла саму себя. Нире даже невольно захотелось вскинуть над головой кулак и закричать:
— Е-е-е-е!
Еле сдержалась.
Темной-темной ночью, пока дети спали (а может и не спали, но проверять было некогда) в своих кроватях в общежитии, по школе тут и там крались учителя с мелом в руках, схемами иногда даже в зубах и некоторой обреченностью на лицах. Время от времени они останавливались, сверялись со схемой, подносили к стенам амулеты и рисовали мелом крестики.
Нира, в отличие от этих рисовальщиков не кралась. Она носилась как угорелая, проверяя набегу художества и пытаясь убедиться, что высота потолка везде одинаковая.
Причем тут высота потолка? А потолки в крепости были высокие, и немного подумав, весь дружный коллектив решил, что хрупкие вещи лучше развешивать поближе к этим потолкам. А потом еще и маскировать под что-то малоинтересное. Например, прикрывать флагами соседних королевств или фальшивыми историческими реликвиями, вроде Низерских глиняных всезаконов.
Когда от ночи осталась примерно половина, беготня, хождение и даже развешивание хрупких предметов закончились. Нира, чувствуя себя паучихой, прямо-таки идеальной парой для директора, уселась в подвале на специально принесенную туда подушку. За ее спиной в качестве страховки и подпитки замерли Глен и Винка, потому что их она знала лучше всех из присутствующих в школе.
Впрочем, Нире еще повезло, даже учитывая, что ее страховали малознакомые люди. А вот забивающим «гвозди» — своеобразные якоря, которые должны были удержать временную и сильно упрощенную копию горничной в развернутом состоянии до того момента, как она выработает свой ресурс и начнет таять — повезло гораздо меньше. Им приходилось стоять на стащенных отовсюду лестницах, а иногда и ненадежных сооружениях из столов и стульев. А страховали их стоявшие внизу люди. Которые в большинстве своем опасались, что страхуемый свалится им на головы вместе с мебелью.
— Разворачиваешь, но не активируешь. Активируешь послезавтра утром, — шептала Вика, как мантру, потому что тянуть копию горничной не так и просто. На этом процессе на самом деле так сосредотачиваешься, что можно ненароком забыть, что нельзя пока замыкать эту систему. Потому что копии нужно поддерживать порядок как можно дольше, желательно, пока проверка не уедет. — У тебя все получится. Ты это уже делала, два раза. И ерунда, что не в таких масштабах. В том заброшенном особняке, который надо было продать, система была сложнее, раза в полтора. И у тебя все получилось. Удачи.
глава 8
Глава 8
Работа и отдых
Вике нравилось наблюдать за тем, как Нира творила магию.
Ее магия тянулась, как росток из зернышка. Сначала такой хрупкий и почти прозрачный. Но росток почти мгновенно крепчал и, вместо того, чтобы позеленеть и выпустить листья, тянулся по схеме, которая была ему дана вместе с его зернышком, рос и ветвился, оплетал стену, прорастал в питающие кристаллы. И вырастало из этого ростка вовсе не растение. Из него росла паутина, которую Вика просто видела и уже из-за этого могла оценить то, что делала Нира. Нити ее паутины были ровненькие, тонкие, без расплывающихся контуров и утолщений. Изящные. И выплести из этих нитей Нира могла почти что угодно. Она, по ее признанию, просто видела целую картину. И долго не могла понять, что другие не видят, что другие делают все по блокам. По кусочкам. Или сначала создают основу, а потом уже доплетают.
В общем, мозги Ниры были наичудеснейшим образом заточены именно на магию и однажды из нее точно получится кто-то великий. То, что все великие учились в лучших школах и у лучших учителей — полная ерунда. И Нира это знала, не зря же Вика заставила ее порыться в биографиях.
Копию горничной Нира начала тянуть положив ладони на колени. Просто для устойчивости. И
