К вечеру, когда спадала жара, мы пели песни. Наши советские песни о родине, о Москве, о любви, дружбе… Каково же было наше удивление, когда однажды, закончив петь и включив радиоприемник, мы поймали нашу песенку «Подмосковные вечера», передававшуюся из Де Мойна на английском языке. Как приятно было услышать ее в Айове, в самом центре Америки. Но через несколько минут это приятное чувство отравило антисоветское выступление какого-то сенатора от Айовы, выступавшего против продажи хлеба «коммунистам России»…
Мелькают маленькие айовские городки. Они напоминают наши села: все дома, магазины, автоколонки и аптеки тянутся по обе стороны одной-единственной улицы, из которой состоит такой городок.
Здесь часто встречаются магазины, торгующие сельскохозяйственными машинами и запасными частями к ним, минеральными удобрениями, семенами и ядохимикатами. На окраине — круглые башни — хранилища для верна. Отсюда зерно пойдет на восток — в штаты, где не хватает кормов для скота.
Часто на окраинах таких деревушек можно встретить скотопригонный рынок. Он похож на шахматную доску — разгорожен на множество отдельных загонов.
На таких рынках крупные мясные компании временно содержат скот, закупленный у местных фермеров. Иногда по дороге мы встречали заброшенные полуразрушенные домики фермеров. Как-то в поисках подходящего места для обеда и отдыха мы свернули к такому заброшенному домику в тени деревьев. Здесь никого не было. Очевидно разорившийся фермер бросил его и переселился в другое место. У нас в багажнике автомобиля было все необходимое: грилл, уголь, кастрюльки и чайник, а также продукты, которые мы покупали в пути. В Айове мы запаслись свежим мясом. Это, кажется, первый штат, где можно было купить действительно свежее мясо. Мы старались реже питаться в ресторанах или кафе и обычно готовили сами. Это и вкуснее, и дешевле, да и приятней на свежем воздухе. Тем более, что стояла самая прекрасная пора года в Америке — начало осени. Меньше было влаги — в воздухе, исчезла нестерпимая духота, а леса и луга были расцвечены всеми цветами радуги от зеленого до темно-красного.
Мы заметили, что во многих гостиницах или мотелях (особенно на Западе) широко применяется самообслуживание: лед возьми в специальном холодильнике, свари сам кофе, сам поджарь хлеб. Если вы хотите, чтобы вас утром не тревожила горничная, то снаружи на дверную ручку вывешивается специальная бирка: «Не беспокоить!» или бирка с указанием, когда вас разбудить. В большинстве американских гостиниц и мотелей (даже очень маленьких) имеются ванные или душевые. Правда, в таких «ваннах» не всегда можно сидеть, настолько они малы, а в душевой бывает трудно даже повернуться, и от комнаты она отделена лишь водонепроницаемой занавеской, но зато есть холодная и горячая вода, и человек с дороги может освежиться. Случается и так, что в маленьких комнатках и повернуться негде, и нет стола, где бы можно было поесть. А в некоторых мотелях вывешивается специальное предупреждение о том, что в комнате не разрешается готовить завтрак, тогда приходится идти в ближайшую закусочную, кафе или ресторан.
Однажды мы остановились в гостинице для автотуристов. Утром разговорились с хозяином, который очень гордился тем, что сейчас Айова занимает видное положение в стране не только в области сельского хозяйства, но и в отношении научно-исследовательской работы в области атомной энергии, что в Айова-сити имеются научно-исследовательские лаборатории по атомной энергии в Эймсе при университете штата. Кроме того, в Айове есть три высших учебных заведения — два университета и колледж. В частности, мы узнали, что в университете Айовы работает доктор Джеймс Ван Аллен, открывший радиационные пояса вокруг Земли.
В городе Сиу-сити мы зашли в кафе и заговорили по-русски. За соседним столиком сидел мужчина средних лет, на его загорелом морщинистом лице играла приятная улыбка. Незнакомая речь, видимо, заинтересовала его.
— Вы иностранцы? — спросил он по-английски. — Туристы?
Мы сказали, что русские и что нам интересно было бы узнать как можно больше об Айове, о Сиу-сити.
— Вы американские русские или приехали из Советской России?
— Мы из Советского Союза.
Наш собеседник еще больше оживился.
— В таком случае я вам покажу город. Если не возражаете, я могу сесть в вашу машину и буду вашим гидом.
— Конечно, — согласились мы.
— Прежде всего, едем на Миссури.
Через несколько минут мы уже подъезжали к реке.
— Притормозите здесь. Это памятник сержанту Флойду — первому американцу, похороненному в Айове. Он погиб во время экспедиции Люиса и Кларка на Запад, — сказал с гордостью наш новый знакомый.
В это время к памятнику подходило несколько мужчин в ковбойских ботинках, узких брюках из плотного, простого материала, в коротеньких раскрытых пиджаках и широкополых ковбойских шляпах. Говорили они негромко, на непонятном нам языке, похожем на испанский. До нашего слуха доносились отдельные слова. Лицо проводника выразило явное недовольство.
— Англос, — услышали мы.
— Они нас, видимо, принимают за англичан? — спросили мы у нашего гида.
— Нет. Это индейцы навахо, — пренебрежительно ответил он. — Нас, американцев, они называют «англос», а себя — «дине», что значит «народ».
И вдруг наш собеседник заторопился. Неожиданно вспомнив о срочном деловом свидании, он попросил подвезти его к кафе, чтобы пересесть в свой автомобиль.
— Если хотите познакомиться ближе с жизнью индейцев, поезжайте в поселение Тама, где живет племя месквокиз, — посоветовал он.
— Чем они занимаются? — поинтересовались мы.
— Специально для туристов устраивают Пау Вау, — с иронией бросил незадачливый гид.
— Что значит Пау Вау?
— О, это интересное зрелище. Индейцы одевают свои национальные наряды с перьями и кольцами и исполняют древние ритуалы племени.
— И это все, чем они занимаются? — спросили мы, останавливая машину возле кафе.
Вопрос остался без ответа. Американец поспешно еще раз извинился и быстро направился к своему автомобилю.
Мы недоумевали: так горячо вызвался американец показать город и вдруг явно сбежал. Только потом мы догадались, что причиною этому были индейцы навахо, встречаться с которыми он считал ниже своего достоинства.
На нашем пути лежал небольшой городок Форт Мэдисон. Здесь в сентябре проводятся финальные соревнования по родео, на которых выступают победители всех предварительных национальных соревнований.
Родео — спорт отважных, состязание ковбоев Запада в ловкости, силе, смелости. Обычно соревнования родео происходят на специальном стадионе или арене, покрытой песком. Мы не могли отказать себе в удовольствии полюбоваться этим спортом отважных.
Родео берет свое начало на скотоводческих тропах прошлого столетия, когда ковбои пытались доказать свое мастерство и первенство в езде на брыкающейся необъезженной лошади или в набрасывании лассо на молодого быка. Затем оно процветало в скотоводческих поселениях пионеров и, наконец, в больших городах.
В 1962 году состоялся Всеамериканский национальный финал по родео.
Сейчас родео — это не столько спорт, сколько средство наживы для бизнесменов. Всемирный чемпионат на арене Лос-Анджелеса, например, был превращен в пышное увеселительное зрелище. Но для наездников это не легкий доллар. Мы наблюдали езду на полудикой лошади в седле и без седла. Наездник дисквалифицируется, если он прикоснется к лошади свободной рукой или будет сброшен прежде, чем раздастся сигнал (через 8 или 10 секунд). Видели и борьбу с быком.
Езда на быке является наиболее опасным видом. родео. Из 15 лучших наездников, принимавших участие в Национальном финале, четверо получили повреждения уже на начальных этапах соревнования. Из 11 оставшихся 10 были сброшены и только один остался на спине быка требуемые 8 секунд и выиграл 411 долларов. Никто из 15 измятых и получивших повреждение ковбоев не выиграл это первенство в соревнованиях 1962 года. Раньше оно принадлежало Фреклсу Брауну из Лоутона, Оклахома. Он присутствовал на финале как зритель и был одним из 15 пострадавших — его сбросил бык, сильно травмировав ему шею.
Но устроителей соревнований не интересует дальнейшая судьба искалеченного спортсмена, как не интересует никого в Айове судьба разоряющихся мелких фермеров, которые не выдерживают капиталистической конкуренции и бросают свое хозяйство.
Покинутые, заколоченные дома разорившихся фермеров, жалкие фургоны сезонных сельскохозяйственных рабочих, попадавшиеся на дорогах Айовы, контрастно выделялись на фоне богатой и щедрой земли, которой одарила этот штат природа и дары которой так несправедливо разделены между людьми в капиталистической Америке.
