что К’ирсану пришлось спешно корректировать настройки его работы. Взбаламученная сном аура зацепила-таки самым краем уязвимый механизм, и теперь тот «капризничал».
— Когти Юрги, порой мне кажется, что от вас мороки больше, чем пользы! — не без раздражения пробормотал император, щёлкая переключателем.
Он и вправду иногда так думал. Колдовские пассы протезом не сделаешь, мечом не воспользуешься, в ритуалах высшей магии не задействуешь… Остаётся быт, но при наличии слуг проблема теряла свою остроту, а значит и надобность в раздражающей железке так же становилась сомнительной.
«Кстати, прекрасный довод! Надо будет озвучить его Яр’миру. Пусть пополняет копилку своих историй о капризах Императора. А там, глядишь, слух дойдёт до кого надо, и Владыку сочтут впавшим в детство стариком. Обра-адуются…» — мысленно усмехнулся Кайфат, завершая манипуляции с механической рукой.
Та больше не искрила и двигалась без каких-либо сложностей. Ну а раз так, то можно было смело переходить к «главному блюду» сегодняшнего утра — к медитации. И К’ирсан, уже выкинув из головы мысли о протезе, переступил порог наверное самой защищённой от внешних воздействий комнаты своего дворца…
Линии огромного плетения, встроенного в чёрные потолок, пол и стены помещения, зажглись светом, едва Кайфат уселся по-иссорски на предназначенную для этого платформу из белого нефрита и соединил внутренний источник Силы с рунными печатями — их когда-то давно он лично вырезал в камне вместе с паутиной энергоналов.
Немедленно стартовал процесс пробуждения. Сначала вспыхнул основной контур заклинания, потом дублирующий, пока, наконец, оба не наполнились магией и не создали вокруг К’ирсана огромный кристалл Алмазной Крепости. Лучшие защитные чары императора Сардуора опустошили все его запасы энергии, но на добрый час сделали центр комнаты недоступным для любого воздействия. При необходимости, конечно, можно было сломать и эту защиту, однако для этого пришлось бы задействовать волшбу таких порядков, что проще было дождаться окончания тренировки и добить Кайфата напрямую, чем лезть внутрь Крепости.
После установки колдовского барьера пришёл черёд иссорской чаши. Её в подарок Владыке привезла вернувшаяся из Султаната дипломатическая миссия. Похожая на медную супницу посудина так и пылилась в сокровищнице, пока К’ирсан не вычитал в книге о её уникальной способности издавать разрушительные для низших магических эманаций звуки. И в тот же день данный инструмент перекочевал в зал для медитаций — очищать пространство от ментальных влияний.
Хитрым образом прищёлкнув ногтем по краю чаши — та мгновенно отозвалась длинной, протяжной и ни с чем не сравнимой вибрацией, — Кайфат приступил к финальной части подготовки к тренировке. Положил на сложного вида подставку капсулу ханьского благовония, запалил её и пару мгновений понаблюдав за медленно стелющимся дымом, принялся устраиваться поудобнее. Ароматическая смесь, в отличие от наркотического гарлуна, не била по мозгам, не вызывала привыкания и не разрушала неподготовленное тело. Она даже магии в себе никакой не несла! И единственным её предназначением было ненавязчивое замещение любых посторонних запахов. Чтобы нос чуял только её и, привыкнув, не отвлекался ни на что другое.
Впрочем для Кайфата все эти действия были настолько привычны, что давно уже стали даже не элементами подготовки к тренировке, а её неотъемлемой частью. Тем, что помогало упорядочить мысли и плавно подвести к граням сат’тор, о которых он не задумывался ни когда изучал данную технику работы с сознанием у своего Учителя, ни когда использовал её самостоятельно.
И вот теперь вдруг такое неожиданное открытие!
К’ирсан ритмично, на счёт, задышал и погрузился в неглубокий транс. Однако вместо того, чтобы изучать состояние своего организма или манипулировать энергией, он перенёс внимание в глубины своего разума и принялся работать с ним напрямую. Не вмешиваясь в процесс мышления, но тщательно разгоняя тот ментальный туман, что мешал нащупать глубоко спрятанный источник силы Кайфат — его волю!
Чтобы понять что это такое и зачем нужно колдуну, К’ирсану понадобилось пятнадцать лет. Вроде бы долго, но если вспомнить, что чародеи Торна со всеми их Стихиями, Великими артефактами и некромагскими практиками, триединством Истинной магии и многими другими вещами напрочь игнорировали волю, то данное достижение уже вовсе не казалось каким-то постыдным.
Вообще с волей как-таковой Кайфат сталкивался почти постоянно. Преодоление человеческих физических пределов, способность подниматься на ноги даже после самых жутких эмоциональных падений, ментальные сражения с сильными противниками — всё это использовало ресурс воли. Однако воспринималось лишь как некое свойство характера, но не как инструмент воздействия на реальность сам по себе. К’ирсану понадобилось сразиться с лжебогами и стать свидетелем того, как «свойство характера» высшего существа разрушает магию, чтобы доселе неизвестный остальным чародеям путь внезапно приобрёл для него осмысленную форму.
Нет, будь К’ирсан как прежде здоров, то влияние воли мага на окружающую реальность наверняка так и осталось бы вне зоны его интересов. В конце концов есть нацеленное на практику искусство рептохов, есть головоломное наследие логов и загадочные астральные пути рептохорсов — простор для творчества огромный. Но раны сильно урезали возможности Кайфата в плане манипулировали высшей волшбой, Двойник из помощника как-то очень быстро переквалифицировался едва ли не в соперника, а классическая магия Стихий продемонстрировала своё бессилие перед колдовством Орриса. Ну а так как вариант поднять руки и сдаться император всерьёз не рассматривал, ему не оставалось ничего другого, кроме как пойти по новому пути к новой же цели — так натренировать свою волю, чтобы её мощь была сравнима с божественной и ни собственный Двойник, ни доселе неизвестные другие лжебоги больше не представляли для К’ирсана угрозы.
И начал он с простого, с обуздания своего собственного тела, тонкого и физического. То есть всего того, к чему легче всего получить доступ, с чем проще работать и что не требует в ходе манипуляций каких-то запредельных усилий. Реализуя принцип — от внутреннего к внешнему…
К’ирсан снова сменил ритм дыхания и, наконец, добравшись до тлеющих искр воли в своём разуме, принялся «раздувать» их до состояния небольшого костра. Вроде бы немного, но ведь раньше, до того как он начал тренировки, речь могла разве что о пламени свечи идти!
Так продолжалось достаточно долго, чтобы усталость навалилась даже на не имеющее материального воплощения тонкое тело. И только тогда, только находясь на пике активности своей воли, К’ирсан позволил себе применить её для запуска обратной трансформации своего внутреннего мира. От того, кем он был в глазах других, к тому, кем он являлся в реальности. От уставшего, страдающего от ран и одиночества калеки к себе прежнему, к тому, кто идёт наперекор Судьбе и бросает вызов богам.
— Ф-фух!! Как же хорошо-то!! — с облегчением простонал К’ирсан,
