когда вошел он в лес, перед ним неожиданно предстал старец, покинувший свою священную хижину, чтобы поискать кореньев в лесу. И так говорил старец Заратустре:
«Мне не чужд этот странник: несколько лет тому назад проходил он здесь. Заратустрой назывался он; но он изменился.
Тогда нес ты свой прах на гору; неужели теперь хочешь ты нести свой огонь в долины? Неужели не боишься ты кары поджигателю?
Да, я узнаю Заратустру. Чист взор его, и на устах его нет отвращения. Не потому ли и идет он, точно танцует?
Заратустра преобразился, ребенком стал Заратустра, Заратустра проснулся: чего же хочешь ты среди спящих?
Как на море, жил ты в одиночестве, и море носило тебя. Увы! ты хочешь выйти на сушу? Ты хочешь снова сам таскать свое тело?»
Заратустра отвечал: «Я люблю людей».
«Разве не потому, – сказал святой, – ушел и я в лес и пустыню? Разве не потому, что и я слишком любил людей?
Теперь люблю я Бога: людей не люблю я. Человек для меня слишком несовершенен. Любовь к человеку убила бы меня».
Заратустра отвечал: «Что говорил я о любви! Я несу людям дар».
«Не давай им ничего, – сказал святой. – Лучше сними с них что-нибудь и неси вместе с ними – это будет для них всего лучше, если только это лучше и для тебя!
И если ты хочешь им дать, дай им не больше милостыни и еще заставь их просить ее у тебя!»
«Нет, – отвечал Заратустра, – я не даю милостыни. Для этого я недостаточно беден».
Святой стал смеяться над Заратустрой и так говорил: «Тогда постарайся, чтобы они приняли твои сокровища! Они недоверчивы к отшельникам и не верят, что мы приходим, чтобы дарить.
Наши шаги по улицам звучат для них слишком одиноко. И если они ночью, в своих кроватях, услышат человека, идущего задолго до восхода солнца, они спрашивают себя: куда крадется этот вор?
Не ходи же к людям и оставайся в лесу! Иди лучше к зверям! Почему не хочешь ты быть, как я, – медведем среди медведей, птицею среди птиц?»
«А что делает святой в лесу?» – спросил Заратустра.
Святой отвечал: «Я слагаю песни и пою их; и когда я слагаю песни, я смеюсь, плачу и бормочу себе в бороду: так славлю я Бога.
Пением, плачем, смехом и бормотанием славлю я Бога, моего Бога. Но скажи, что несешь ты нам в дар?»
Услышав эти слова, Заратустра поклонился святому и сказал: «Что мог бы я дать вам! Позвольте мне скорее уйти, чтобы чего-нибудь я не взял у вас!»
Так разошлись они в разные стороны, старец и человек, и каждый смеялся, как смеются дети.
Но когда Заратустра остался один, говорил он так в сердце своем: «Возможно ли это! Этот святой старец в своем лесу еще не слыхал о том, что Бог мертв».
Как известно, конец XIX века ознаменовался тем, что достижения науки и техники стали подталкивать сознание человека к атеистическому мировоззрению. Глубокая вера начала выхолащиваться, соблюдение христианских церковных обрядов по большей части стало привычкой. В сознании людей, наделенных высоким интеллектом, начало утрачиваться ощущение присутствия Высших Сил. Но Ницше смог увидеть в этом победном шествии материализма совсем другую закономерность. Образ старого Бога перестал соответствовать задачам, вставшим перед развитыми странами на стыке XIX и XX веков. «Бог мертв», – сделал свой вывод философ.
«Бог мертв»… Но люди продолжали жить так, как будто известие о его смерти еще не дошло до их сознания. У русского философа и поэта-символиста В. И. Иванова концепция сверхчеловека получила принципиально иное прочтение: «Заратустра! Не в ницшеанском ли пророчествовании о сверхчеловеке индивидуализм достиг своих заоблачных вершин?» Этот вопрос получил на страницах сочинений В. И. Иванова положительный ответ: индивидуализм «убил старого Бога» и обожествил сверхчеловека.
3
Придя в ближайший город, лежавший за лесом, Заратустра нашел там множество народа, собравшегося на базарной площади: ибо ему обещано было зрелище – плясун на канате. И Заратустра говорил так к народу:
Я учу вас о сверхчеловеке. Человек есть нечто, что до́лжно превзойти. Что сделали вы, чтобы превзойти его?
Все существа до сих пор создавали что-нибудь выше себя; а вы хотите быть отливом этой великой волны и скорее вернуться к состоянию зверя, чем превзойти человека?
Что такое обезьяна в отношении человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором.
Вы совершили путь от червя к человеку, но многое в вас еще осталось от червя. Некогда были вы обезьяной, и даже теперь еще человек больше обезьяна, чем иная из обезьян.
Даже мудрейший среди вас есть только разлад и помесь растения и призрака. Но разве я велю вам стать призраком или растением?
Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке!
Сверхчеловек – смысл земли. Пусть же ваша воля говорит: да будет сверхчеловек смыслом земли!
Сверхчеловек (нем. – übermensch) – это образ, введенный Ницше для обозначения существа, которое по своему могуществу должно превзойти современного человека настолько, насколько тот превзошел обезьяну. Это некий горизонт возможностей, это символ, определяющий все явления прогресса, это возможность освобождения от случая и рока, это надежда на спасение. И Заратустра стал у Ницше предзнаменованием этого сверхчеловека. Это пророк благой вести.
Сверхчеловек – это творец, могущественная воля которого направляет вектор исторического развития. К прототипам сверхчеловека философ относил Юлия Цезаря, Чезаре Борджиа, Наполеона. Немецкий писатель Герман Гессе в своем докладе «Фауст и Заратустра», прочитанном в Бремене 1 мая 1909 года, говорит, что Заратустра, «стоя на почве современного познания Природы и миросозерцания, принял человека как цельное, неделимое существо в числе остальных созданий и указал ему новую Цель, новый путь к сверхчеловеку!»
Также уместно вспомнить, что писал Г. Файхингер: «Для возвышающихся над принципом равенства людей-господ Ницше придумал, или точнее, позаимствовал у Гёте… знаменитое выражение “сверхчеловек”. Ницше употребляет его, однако, в двояком смысле, и без знания двойственности смысла этого слова всё учение останется непонятным. С одной стороны, словом “сверхчеловек” обозначаются отдельные представители высшей, по Ницше, породы людей в прошлом, выдающиеся личности, исторически осуществившие идеал людей-господ; следовательно, в этом смысле названное слово означает исторического “сверхчеловека”. С другой стороны, “сверхчеловек” воплощает общий идеал человечества, подлежащий достижению в будущем путем совершенствования и подбора, следовательно, тут мы имеем дело с идеальным “сверхчеловеком”. Если мы назовем этого последнего сверхвидом, то первых мы можем назвать сверхличностями. Такими сверхличностями в историческом смысле были: Александр Великий, Цезарь, Август, Карл Великий, Чезаре Борджиа, Наполеон».
Я
