Читаем без скачивания Петля Путина. Разбор полетов за 10 лет - Александр Костин

На президентских выборах Путин был официально поддержан «Единством» Б. Грызлова — С. Шойгу, НДР Виктора Черномырдина, «Отечеством» Ю. Лужкова, объединением «Вся Россия» В. Яковлева — М. Шаймиева, движением «Народный депутат» Г. Райкова, «Союзом правых сил», «Аграрной партией России» (АПР) Михаила Лапшина и рядом других организаций. Особую и неоценимую поддержку Путину оказало Общественное российское телевидение Б. Березовского.

Плохо ориентировавшийся в избирательной кампании, Путин обещал все что мог. 2 марта на встрече с избирателями в Звездном городке он пообещал поддержать российскую орбитальную станцию «Мир», заверив, что «вопрос только в финансировании и он будет решен» (через год президент Путин санкционировал ликвидацию космической станции — она была утоплена 6 марта 2001 г.). 5 марта в интервью телеканалу ВВС Путин, обращаясь к западному зрителю, заявил, что не исключает возможности вступления России в НАТО, чем вызвал недоумение у многих российских политических деятелей и чиновников. (В НАТО Россия вступать не стала и, наоборот, усилила антинатовскую риторику, подкрепив ее заявлением о выходе из тех или иных договоров, о противостоянии ПРО и возобновлении полетов российской стратегической авиации, прекращенных в 1992 г.).

20 марта во время «рабочей поездки в Чеченскую Республику» он совершил широко освещавшийся в СМИ перелет на боевом истребителе Су-27 в качестве второго пилота-штурмана. Понятно, что этот цирковой номер был рассчитан на поднятие популярности Путина у простых избирателей. Но поскольку люди, делавшие из Путина президента, не объяснили ему, зачем посадили его в военный самолет, Путин, отвечая на вопросы американского телеведущего Теда Каппела, растерялся и пролепетал, что на военном самолете летел из экономии государственных средств.

И все-таки 26 марта 2000 г. Путин был избран президентом, получив, согласно официальным данным, 39 740 434 голоса избирателей (52,94 %). Победа Путина уже в первом туре вызывает обоснованные сомнения поскольку в ряде регионов, в частности, в Дагестане, Башкирии, Саратовской области, Татарии и др., имели место фальсификации в пользу В. Путина, которому были приписаны десятки тысяч голосов, поданных в действительности за других кандидатов. Официальные списки избирателей, составляемые Центризбиркомом, за три месяца между парламентскими и президентскими выборами выросли на 1 млн. 300 тысяч человек (108 072 000 избирателей на парламентских выборах и 109 372 000 на президентских), несмотря на ежегодную убыль населения России на 800 тысяч человек. Наиболее правдоподобным реальным результатом, полученным Путиным 26 марта 2000 г., следует считать 48–49 %.

Независимые исследования на предмет выявления фальсификаций президентских выборов 26 марта 2000 г. имели место только по двум регионам — Дагестану и Саратовской области. Нарушения в Дагестане проверяла (по жалобе избирательного штаба Г. Зюганова) думская «Комиссия по изучению практики применения избирательного законодательства РФ при подготовке и проведении выборов и референдумов в Российской Федерации» во главе с Александром Салием (фракция КПРФ). Согласно официальным данным, в Дагестане за Путина проголосовало 877 853 человека (более 75 %). Комиссия Салия установила, что только в 63 протоколах избирательной комиссии, составляющих всего 16 % от общего числа дагестанских протоколов в пользу В. Путина было приписано 88.263 голоса, что красноречиво говорит о масштабах фальсификаций.[60]

Аналогичная картина наблюдалась и в Саратовской области, где было установлено, что только по 28 избирательным участкам (всего в области было 1825 избирательных участков) Путину приписано 3769 голосов.[61]

При всем при этом не вызывает сомнения и тот факт, что случись необходимость провести 2-й тур голосований, Путин все равно выборы выиграл бы. Однако этого не случилось и вместо второго тура, который должен был бы состояться 7 мая 2000 года, в этот день была проведена инаугурация ВПР.

Для многих политических наблюдателей неожиданный успех В. Путина на выборах казался необычным и даже необъяснимым. Политический обозреватель газеты «Известия» Александр Архангельский писал: «Стоит присмотреться внимательнее, если не к фигуре главного кандидата на главный пост, то к сумме обстоятельств, сопровождающих его продвижение к вершинам власти.

Обстоятельства эти, прямо скажем, печальны. Одинокая фигура балансирует над пропастью; под нею нет никакой опоры. Ни реальной политической силы, которая сохранит верность в случае, если удача вдруг отвернется; ни финансовой базы; ни надежного (пускай неизбежно коррумпированного) окружения. Не публичный политик, а какой-то солдат политической удачи, единственный расчет которого на собственные силы, на ясный и ледяной ум, на везение, на счастливую звезду, которая до сих пор не подводила, может статься, не подведет и в будущем».[62]

Другие увидели в столь откровенном признании любви народа к В. Путину, как ностальгию по «сильной руке», как спонтанное пробуждение культа личности после многих лет разочарований в лидерах, не имеющих харизмы И. В. Сталина.

Писатель Михаил Чулаки возвышение В. Путина сравнивал со сказкой, в которую поверил народ: «И как это мы не заметили, что на наших глазах разыгралась грандиозная история Золушки — да к тому же в мужском варианте, что случается несравненно реже. В чем прелесть и сказочность сюжета: власть досталась не одному из тех многих, кто годами рвался к ней, а тому, кто вчера и вообразить себя не пытался в роли президента. Столь волшебный поворот истории не мог не заворожить страну, когда появился наш герой, выбрать кого-нибудь из потрепанных властью политиков значило нарушить намечавшуюся сказку».[63]

Итак, «народный кумир» В. Путина, «заступник», «принц на белом коне» — кому что больше нравится, но в совокупности это давало горючий материал для разжигания культа личности нового национального героя, пришедшего на смену деспоту и самодуру макиавеллистского типа — «царю Борису».

В то же время, как в западной, так и в российской печати, многократно встречались упреки в «кагэбэшных корнях» В. Путина, утверждения о том, что В. Путин — закоренелый чекист и призван установить в России, ни много, ни мало, как чекистскую диктатуру, а в конечном итоге восстановить СССР. Популярная байка о том, что на всех ключевых постах в исполнительной власти с приходом В. Путина расставлены бывшие чекисты, не выдерживает серьезной критики. «И дело не только и не столько в том, что ни одна из по-настоящему влиятельных кремлевских фигур — от Дмитрия Медведева и Алексея Кудрина до Игоря Сечина — не имеют ничего общего с КГБ СССР, — пишет политолог Станислав Белковский. — Если понимать под чекизмом не запись в анкете, а некую неосоветскую имперскую идеологию, то именно ей-то сегодняшний Кремль абсолютно чужд… Классический чекист всегда мечтал о великой Империи от южных гор до северных морей и гордился тем, что именно он оберегает это невиданное в истории Нечто (правда, события августа 1991 года показали, что не так уж страшен был КГБ, как он сам про себя думал, но речь сейчас не об этом). А современный кремлевский чиновник думает только о том, сколько накапало на его персональных пенсионных счетах всемирного значения в банках первой категории сложности. Ну, еще, конечно, — о яхтах, «Мерседесах», разновидностях горных лыж и о том, стоит ли купить 16-летней любовнице домик в Барвихе, чтоб далеко не ездить, или пока что рановато. Нет, совсем не кагэбэшное мышление получается».[64]

Надо заметить, что над созданием образа В. Путина как национального лидера России немало поработали политтехнологи с использованием разного рода манипуляций общественным сознанием. Еще перед выборами 26 марта 2000 года многие газеты писали об умелой работе спичрайтеров и имиджмейкеров, которые создали образ сильного лидера, «молодого и энергичного руководителя, скромного, но не лезущего в карман за словом решительного человека». «Путина придумали политтехнологи», «Путин — это политический миф, созданный специалистами по пиаркампаниям» — таково было заключение многих из его оппонентов.

Слов нет, славно потрудились политтехнологи Путина, создавая образ всенародного любимца происхождением из простых народных глубин, о чем он не однажды напоминал завороженным слушателям: «Я помню, как у меня папа на пенсию уходил. Он самый был простой человек, работал мастером на заводе всю жизнь». «К таким условиям работы, как в Кремле, я, конечно, не привык. У нас в Питере такое только в Эрмитаже можно увидеть. Здесь своеобразная обстановка, такая дворцовая, я никогда к этому не стремился».

По замыслу политтехнологов, эдакая «природная скромность» должна отделять его от так называемой, «элиты», выдвинувшей Путина в президенты, от «семьи» и олигархов, купающихся в немыслимой роскоши. Все делалось для того, чтобы избиратели после таких откровений президента не доверяли публикациям о строительстве Путиным в бытность замом Собчака элитного коттеджа в заповедном месте, об изготовлении для Путина личной яхты по образцу царского «Штандарта», о зарубежной земельной собственности Путина в Испании, о реконструкции под президентскую резиденцию великокняжеского дворца в Стрельне, о 40 миллиардах долларов США на счетах в швейцарских и немецких банках, делающих его самым богатым человеком не только в России, но и в самой Европе, — о чем Путин предпочитает молчать или отвечать на назойливые вопросы вездесущих журналистов, как в известном анекдоте, «уклончиво».