внешней разведки Юрий Сергеевич Соколов был связным легендарного Абеля. Кажется, он остался последним из тех, кто работал с символом нашей разведки не в московских кабинетах Ясенева и Лубянки, а рисковал на поле тогдашнего ГП — главного противника — в Штатах. Его фамилия известна лишь горстке коллег. Да и высокие награды обошли стороной, так и не найдя героя.
Соколов словно исчез, растворился в зоне повышенной секретности, где людей знают лишь по оперативным кличкам. Во времена Абеля он звался Клодом.
Мне страшно неловко, но и я, вот уже несколько лет пытающийся разобраться в немыслимых хитросплетениях советского атомного шпионажа, внес свою постыдную лепту в эту покрытую мраком историю. В одной из статей публично «похоронил» Соколова-Клода.
Юрий Сергеевич позвонил, представился, принял мои запоздалые извинения, и мы познакомились. Знаете, что поражает в людях той, к сожалению, уходящей когорты? Они, будто на подбор, скромны, интеллигентны. Не совсем уверены, что уже можно рассказывать, а чего никогда нельзя. И еще они очень не богаты. Офииерская пенсия плюс крошечные блага, никаких сбережений, зато гордость за профессию — не выставляемая напоказ, однако весьма заметная.
— Юрий Сергеевич, сколько же лет вы проработали в США?
— С 1947 по 1952-й. У меня был дипломатический ранг — третий секретарь. Сначала консульство, потом перевели в представительство при ООН. Около шести лет — и без всяких стпускоз.
— Напряг наверняка огромный. Теперь, по-моему, так не бывает: дают передохнуть.
— Да, сегодня кажется невероятным. Но приходилось работать с ценной агентурой — какие там замены? Линия научно-технической разведки, в которой всю жизнь трудился.
— У вас были ценные источники информации?
— Серьезнейшие. Достаточно много интересных людей, от которых я получал материалы по тому же атому. А когда и наши взорвали свою бомбу, интерес все равно не угас: дело совершенствовалось, ученые двигались уже к бомбе водородной, возникал трудный вопрос о средствах доставки.
— И откуда вы брали агентов? Вербовали? Кем были эти люди? Где находятся сейчас?
— Они мне достались от предшественников. А кем они были и есть сегодня, говорить не буду. Меньше всего наши помощники нуждаются в газетной славе.
— Ну, Юрий Сергеевич, ведь столько лет прошло…
— Хорошо. Например, в Штатах я работал с Моррисом и Лоной Коэн. Имена в нашем мире известные.
— Ла, это одна из самых прославленных семейных шпионских пар.
— Слово «шпион» здесь грубо и неуместно.
— Простите. Моррис и Лона добыли для СССР чертежи атомной бомбы. Увы, оба скончались и похоронены в Москве. Звание Героя России им присвоили только посмертно.
— В США меня как раз и отправили, чтобы восстановить связь с ними. Встретились, познакомились, подружились. С ними мы оставались друзьями до конца.
— А с Абелем? Как получилось, что пришлось работать и с ним? Ведь вы трудились в посольстве.
— В ООН.
— Все равно легально. Но он-то был нелегал. Рассказывают, что контакты между действующими под какой-то официальной крышей и нелегалами запрещены.
— Вы правильно слышали. Но связь с Абелем только налаживалась. Требовали, чтобы информаиия передавалась быстро. Помошь Абелю нужно было ускорить.
— Какую помощь?
— Всевозможную. Дожидаться связников? Потеря времени. И решили, что без связи через посольство тоже не обойтись. Я как-то в резидентуре услышал разговор двоих своих начальников. И один из них, Владимир Барковский, который работал по линии научно-технической разведки, рекомендовал нашему резиденту использовать в этом сложном деле Глебова.
— При чем здесь Глебов?
— Глебов, как и Клод, это тоже я.
— Сколько же вам тогда было?
— 27 лет. Мне только лейтенанта дали. Так вот, слышу разговор, а потом мне объясняют: установить связь с нелегалом, помогать ему в решении оперативных вопросов, и срочно, срочно…
— А вы знали, чем занимается Абель?
— В общих чертах сведения о нем я получил. Но сразу же пришлось преодолеть один серьезный момент. С ним связались по радио из Цeнтpa…
— …Из Москвы?
— Да, из Центра, и назначили встречу недалеко от моего дома. Случайность, но это запрещено. Очень опасно. Я несколько раз менял автобусы. Кружил, проверялся — нет, чисто. Выхожу из автобуса, естественно, первым, и узнаю его еще на подходе.
— Вам показали фотографию?
— Никаких фото. Это был человек с острыми чертами липа. Иду, прыгаю себе, а проходя мимо него, нагнулся, шнурок поправляю и говорю ему по-русски: «Товариш Марк, через пять минут в кинотеатре, внизу, в туалете».
— Как-как?
— Марк. Такое у него было оперативное имя. Сначала быстренько заскочил в кинотеатр, там — в бар, чего-то перекусить. Еше раз проверился — нормально. Спускаюсь, а он уже там. Ко мне подходит, обнимается. Говорит: целый год своих не видел. Я ему: сначала пароль. Обменялись. И пошли новые встречи.
— Вы с ним сразу на «ты»?
— Что вы. Это только теперь ведущие на телевидении всем «ты» да «ты». А мы уже потом, когда хорошенько поработали.
— Как же вы работали?
— Были интересные встречи. И личные, и тайниковые.
— Юрий Сергеевич, где были тайники? Как их готовили? Что закладывали?
— Тайники устраивали в местах разных — в лесу, в парке, где деревьев побольше, только не в Нью-Йорке и не на открытой местности. Однажды случилась у нас с тайником история забавная. Рассказать?
— Конечно.
— Это было на краю Нью-Йорка, в парке, на горе. Природа красивая — внизу играют в футбол, бейсбол. И я должен был заложить ему там шифрованные материалы — текст на тончайшей бумаге. И вот накануне подходит ко мне мой коллега с куриной косточкой. Она не маленькая и не броская, я ее поскоблил, почистил, просверлил, и действительно получилось внутри этакое хранилище толщиной в палеи. Помочил в керосине, чтобы была гарантия: собака или кошка не утащит. И всунул туда листочки, получилось нормально. До этого от Абеля я получал через тайники различные контейнеры типа болтов и гаек: он их внутри высверливал и вкладывал материалы. Я мою косточку пластилинчиком аккуратненько заделал и бросил в тайник. Через день подхожу и смотрю: Абель выставил сигнал, что контейнера не нашел.
— Какой сигнал?
— Наш, условный. У нас же все на сигналах. Опасность! Если кто засек, то им надо бы и меня накрыть. Хочу пойти, проверить, может, где-то моя косточка рядом валяется и над нами с Абелем смеется. Но не могу, права не имею. Я обо всем резиденту. Он тоже предположил, что Абель контейнер просто не узнал. Запросили Центр.
— Неужели даже по такому поводу — и сразу в Москву?
— У нас все на нюансах, и повод — серьезнейший. Немедленно был получен ответ. Другого сотрудника вводить не стали, разрешили проверить тайник мне. И, не
