Читаем без скачивания Тайна Бреши - Патрик Ли

Блокнот Уарда – тоже, даже если он сумеет до него добраться. План состоял в том, чтобы найти укромное местечко и прочитать проклятую штуку сотню раз. Читать его до тех пор, пока Чейз не сможет повторить слово в слово все, что там написано. После чего он вернется в будущее и все воспроизведет. Пэйдж уже приготовила компьютер в столовой, новый документ открыт.

Трэвис бросил еще один взгляд на больницу. Люди входили и выходили через двери, которые оставались в пределах его видимости.

Отсутствие прохода внутри здания было проблемой, но не катастрофой.

А вот то, что не существовало подходящей позиции для наблюдения – это уже очень серьезно.

Пэйдж, Бетани и он не подумали об этом заранее. Никто не знал, что Трэвис обнаружит на северной стороне Монумент-стрит и какие там могут оказаться места для засады. В самом оптимистичном варианте развития событий в переулке должен был стоять полный мусорный бак, откуда Чейз мог бы незаметно наблюдать за больницей. Но тут удача от него отвернулась – никаких баков или переулков на северной стороне улицы не было. Только сплошная череда зданий.

Утром Трэвис все это уже видел, а день он провел, разгуливая по городу и пытаясь придумать выход. Будь он взрослым, решений имелось несколько. Например, купить дешевую гармошку и маленький деревянный ящик, встать на тротуаре и начать играть. На него сразу бы перестали обращать внимание. Наоборот – старались бы не смотреть.

Но он мог бы обойтись и без этого. Взрослый человек имеет полное право разгуливать по Монумент-стрит от котлована до перекрестка хоть всю ночь напролет. Час за часом, по кругу, четыреста футов на восток и четыреста на запад. Даже если кто-то и обратил бы внимание на этот цикл и ему такое поведение показалось бы необычным, разве стали бы они задавать вопросы? Весьма сомнительно. Люди склонны считать, что от странных людей следует ждать неприятностей, которых лучше избегать.

Однако эти варианты не годились для мальчика десяти лет.

Дерьмо.

Трэвис перевернул еще одну страничку комиксов. Он смотрел на слова и картинки, не вникая в суть.

Тень упала на его колено.

– Прошу меня простить.

Трэвис поднял взгляд и увидел женщину лет тридцати с пятилетней девочкой. Девочка смотрела на Трэвиса широко раскрытыми глазами и пыталась спрятаться за материнской ногой.

– Тебе нужна помощь? – спросила женщина.

Трэвис улыбнулся и покачал головой:

– Я в порядке, спасибо.

Еще один трюк – если не двигаешься с вполне определенной целью – нужно говорить прямо и уверенно. В твоем голосе не должно прозвучать никаких сомнений.

Он вновь опустил взгляд к комиксам, не обращая внимания на женщину.

Тень не исчезла.

– Ты сидишь один все время, пока я жду автобуса, – сказала женщина. – Если тебе нужно позвонить кому-нибудь, у меня есть мелочь. И мы можем посидеть с тобой немного, если хочешь…

– Правда, я в порядке, – сказал Трэвис, вновь поднимая на нее взгляд. – Мой отец всегда приходит за мной ровно в шесть пятнадцать. Он говорит, что это безопасное место, потому что вокруг много людей. Я пришел немного раньше, вот и всё.

Женщина нахмурилась. Складывалось впечатление, что она собралась дождаться его отца, чтобы сказать ему пару теплых слов относительно его поведения.

– Серьезно, вы не должны пропускать свой автобус, – сказал он. – Я буду чувствовать себя виноватым.

Женщина продолжала хмуриться. Она хотела что-то сказать, но передумала. Маленькая девочка тянула ее за руку в сторону Бродвея.

Женщина глубоко вздохнула.

– Мне это не нравится, – сказала она, но повернулась и зашагала с дочкой в сторону перекрестка.

Автобус пришел через две минуты, и, как только он уехал, Трэвис встал и засунул книгу комиксов в карман. Он пытался придумать, как ему поступить. Уард мог выйти из больницы через девять часов, но Трэвис не мог себе представить, как провести здесь еще тридцать минут.

Он двинулся в сторону котлована. Работы там продолжались. Из-за барьера доносились крики и стук отбойных молотков. И еще Трэвис узнал «Голливудские ночи» Боба Сигера, несущиеся из мощного магнитофона. Над котлованом горели яркие галогеновые лампы, соперничавшие с лучами заходящего солнца.

Запасным вариантом после мусорного бака для Трэвиса был сам котлован. Например, проскользнуть за барьер и где-нибудь спрятаться. Ему хватило бы три или четыре деревянных доски – поставить их возле фундамента северной части стены, и в темноте его никто не заметит. Не исключено, что он сумел бы выбрать место, откуда смог бы наблюдать за всеми четырьмя выходами.

Но он нигде не видел досок или чего-то подходящего; к тому же, пока рабочие оставались в котловане, появляться там не стоило.

Трэвис остановился в пятидесяти футах от бетонной ограды. «Голливудские ночи» закончились, магнитофон заиграл «То же самое»[21].

Чейз провел рукой по волосам. Сколько времени он сможет здесь находиться, прежде чем кто-нибудь позовет полицейского?

Эта мысль еще не успела до конца сформироваться, как появилась другая тень, которая легла параллельно его собственной на тротуар. За спиной у него послышались шаги, кто-то остановился и откашлялся.

Трэвис повернулся, ожидая увидеть полицейского.

Однако у него за спиной стоял мужчина за сорок, в цветной рубашке и брюках цвета хаки. Он выглядел смущенным.

– Послушай, – заговорил мужчина.

У него был такой тихий, мягкий голос, словно он обращался к заблудившемуся котенку. За его спиной никого не было, и ему пришлось пройти довольно большое расстояние от перекрестка.

Трэвис ничего не ответил, и мужчина подошел ближе. Теперь их разделяло десять футов.

– Ты выглядишь потерявшимся. Я не мог тебя не заметить. Я живу здесь неподалеку. – Он кивнул в сторону квартала, который начинался сразу за Бродвеем.

Трэвис покачал головой и взглянул на дорогу, ему не хотелось смотреть на нервное лицо мужчины.

– Я жду отца, – сказал он. – Со мной все в порядке.

Мужчина сделал еще шаг в его сторону.

– Непохоже, чтобы ты кого-то ждал. Я видел тебя на скамейке, теперь ты стоишь здесь… Как тебя найдет отец, если ты не сидишь на месте?

Голос все еще оставался тихим, но теперь Трэвис уловил в нем еще и возбуждение.

– Тебе негде сегодня ночевать?

Боже мой. Значит, существовало две проблемы, о которых он, Пэйдж и Бетани не подумали. Трэвис представил себе, как они будут хохотать, когда он им об этом расскажет.

Еще один шаг. Теперь мужчина уже мог к нему прикоснуться, а когда он заговорил, его голос понизился до шепота:

– Ничего не случится. Я хочу сказать, из того, чего ты не захочешь. Обещаю.

Трэвис продолжал смотреть вниз. Потом он поднял глаза – это был самый жесткий взгляд из всех, которым его научила тюрьма.

Мужчина отступил, словно его толкнули.

– Будет лучше, если ты отвалишь отсюда к дьяволу.

Мужчина кивнул и больше не произнес ни слова. Через секунду он уже быстрым шагом уходил по Монумент-стрит. Он успел отойти на тридцать ярдов, когда Трэвис вспомнил его слова: «Я не мог тебя не заметить. Я живу здесь неподалеку».

Чейз посмотрел на перекресток за Монумент-стрит и Бродвеем. Следующий квартал располагался к западу от больницы Джона Хопкинса, там находилась крытая парковка, занимавшая бо́льшую южную часть квартала. А на северной стояли многоквартирные дома.

Из каждого открывался отличный вид на все четыре выхода из больницы.

– Мистер! – крикнул Трэвис.

Глава 16

Мужчина сказал, что его зовут Гаррет. Он повел Трэвиса к себе в квартиру, на третий этаж, в четвертый дом к северу по Бродвею. Гаррет очень нервничал и уже не мог скрыть возбуждения. У него был высокий пронзительный смех, которым он прерывал почти каждую фразу.

Гаррет открыл дверь и подтолкнул Трэвиса в гостиную. Пахло там воском и макаронами. Однако Трэвис не обратил на это внимания. Он сразу устремился к эркеру, выходившему на Монумент-стрит. Через стеклянную панель слева, наклоненную под углом в сорок пять градусов, открывался превосходный вид на больницу. О таком он и мечтать не мог.

Конечно, придется потерять некоторое время. Пятнадцать секунд уйдет на то, чтобы выйти на улицу, и еще десять – добежать до перекрестка. Но это его вполне устраивало. Он знал, что сможет догнать Уарда, если тот выйдет из одного из ближайших выходов, а если появится с другой стороны от Большого Каньона, что ж, в таком случае проблемы будут при любом раскладе. Даже если бы Трэвис вел наблюдение из мусорного бака, расположенного напротив больницы, ему пришлось бы пробежать на север по Бродвею, чтобы обогнуть квартал. А эркер третьего этажа квартиры Гаррета был идеальным местом для наблюдения.

Трэвис окинул взглядом гостиную. На кофейном столике валялись журналы, банки пива и использованные бумажные тарелки. И еще он обратил внимание на три тяжелые кружки. Трэвис пересек комнату и остановился возле кофейного столика. Он услышал, как Гаррет встал у него за спиной и затаил дыхание.