Читаем без скачивания Город без имени - Павел Филатов

 - Мне всегда было интересно, как именно вы гасите чужие способности? Какие силы при этом в себе мобилизуете? - спросил Малинин, лишь бы не сидеть в тишине.

 - Ни какие не мобилизуем, по крайней мере я ничего такого не делаю! - Денис задумчиво поскреб щетину на подбородке. - Я не знаю, как это тебе даже объяснить. Вот представь, тебе захотелось мигнуть. Ты сможешь это сделать в тот же самый момент?

 - Конечно.

 - Но ведь при этом ты не знаешь, какие механизмы протекают в твоем организме. Ты просто желаешь получить результат, все остальное проделывает организм. С подавлением тоже самое. Мне просто хочется, чтобы человек больше не имел возможности использовать свой магический потенциал, и у него пропадают эти способности, - Самойлов вдруг приподнялся с земли и начал вглядываться в другую сторону. - Смотри, ожил!

 Дмитрий покрутил головой из стороны в сторону, пытаясь понять, что же вызвало такую бурную реакцию со стороны собеседника. Мертвецы, так вообще уже достаточно давно массово поднялись из могил. Мог бы, в конце концов, уже и привыкнуть!

 Наконец взгляд наткнулся на группу волхвов. Теперь они все были радостными, а неподавленными, как это было всего несколько минут назад. И этой неожиданной перемене в настроении, сразу же нашлось объяснение - без чувств лежащий на земле некромант Ринат наконец-то пришел в себя. Он сел и стал недоуменно оглядывался по сторонам. Ни как не мог понять, что произошло, и где он вдруг очутился. Волхвы, окружившие его, не торопились вносить ясность. Они смотрели на некроманта, как счастливые родители на своего первенца.

 Ринат что-то спросил, и лица волхвов приняли, из умиленно-восторженного, осмысленное выражение. Послушали повторивший свой вопрос Рината, и бросились на перебой ему отвечать. Отвечали все и сразу. Гвалт, наверное, поднялся жуткий. Об этом можно было лишь судить по недовольному виду некроманта, так как полог все еще не пропускал ни звука.

 Самойлов, деятельная натура, не усидел на месте. Он сразу же побежал поздравлять своего друга с выздоровлением. Но пара волхвов, стоявшая в оцеплении, а потому не принимавшая участия в общей беседе, не пустила его. Седой так просто не отступил. Он начал им что-то доказывать, ожесточенно жестикулируя при этом. На волхвов это не произвело не малейшего впечатления. Точно так же, как их показушное молчание, ни коим образом не трогало Самойлова. Успокоился Седой лишь тогда, когда к нему подошел один из инквизиторов. Самойлов внимательно выслушал человека, в котором Малинин с удивлением узнал главного инквизитора города. Кивнул головой, и с вежливой улыбкой ответил. Отвечал примерно с минуту, отчего лицо инквизитора приобрело цвет спелого помидора. Потом вновь поклонился и пошел прочь. Остальные инквизиторы заступили дорогу наглецу, посмевшему оскорбить отца карающих. В том, что Самойлов говорил оскорбления, не приходилось сомневаться. До Дмитрия долетели обрывки фраз, брошенных в лицо инквизитора.

 "Все, теперь его порвут на куски, - подумал Малинин. И поделом. Даже вмешиваться не буду. Надо же соображать немного, что ты и кому говоришь! Это же надо было додуматься, так разговаривать с инквизитором! Инквизиторы, бывало, и за меньшее мстили, а уж за подобные оскорбления, и вовсе не стоит ожидать снисхождения".

 Однако ситуация получила другое, отличное от прогноза Малинина, развитие. Старший карающий отрицательно покачал головой, и разочарованные инквизиторы, расступились в стороны, давая свободно пройти Седому.

 "Вот это, да! - только и смог подумать Малинин. - Значит слухи о том, что Седой далеко не так прост, как кажется, правда! Если даже инквизиторы, на которых вылили бочку помоев, не вступают с ним, обычным стражем, в конфликт! Да кто же он вообще такой?"

 Все это Малинин поспешил спросить у подошедшего стража. В ответ на это Самойлов лишь досадливо поморщился.

 - На самом деле все очень просто - я нужен церкви, и инквизиции приказали меня не трогать. Знаешь, как держат всяких уродцев для экспериментов? Я, как раз, и есть такой урод. Сверху приказали, и пальчиком погрозили, что бы они ко мне не цеплялись. А они сразу же вцепились в это. Раз я так интересен церкви, значит могу оказать и для них небезынтересен. Только существенной информации нарыть так и не смогли, вот и бесятся, вот и цепляются ко мне при любом удобном случае. А этот же, их новый карающий, полез меня жизни учить. Стращать начал. Смерть страшную от пыток сулил. Как будто я не проходил через все эти пытки! Урод, короче, такой же, как и прочие инквизиторы. В инквизиторы берут либо злобных идиотов, любящих унижать и пытать людей, готовых во имя Его пойти на любые гнусности. Фанатики. Либо людей далеко не глупых, и ищущих выгоды, прежде всего для себя - такие, как правило, нередко высоко взлетают. Новый глава карающих представляет из себя редкое исключение из правил - сочетает в себе качества сразу обеих этих групп. Любит причинять другим боль, пряча свои извращенные наклонности под налетом мнимой святости. Но все его действия направлены на извлечение прибыли, для себя в первую очередь. То, что после всех учиненных зверств, он еще не потерял сан, говорит, что и человек он не глупый. Не Верховный инквизитор всея Руси, куда ему до того матерого интригана, но все же. - Самойлов сплюнул и полез за сигаретами.

 "Чего? - только и смог подумать Малинин. - Он хочет сказать, что инквизиторы его пытали? А он теперь мало того, что жив, так еще и посылает инквизиторов на три буквы. Причем инквизиторов, обладающих значительной властью. Да еще и хвастает личным знакомством с Верховным. Врет, наверняка".

 - Это чем же ты так ценен для нашей церкви? - поинтересовался Дмитрий.

 - Государственная тайна, - не моргнув и глазом, отвечал Седой. - Нет, честно, государственная тайна. Составлена должным образом на бумаге государственного образца. Со всеми штампелями и подписями. Спрятана в темном ящичке в специально оборудованной комнате. Даже наш шеф не знает, за что меня сослали в ваш город, и какой интерес я представляю для церкви. И почему инквизиторы меня ненавидят, он тоже не знает. А ты хочешь вот так просто узнать все и сразу. Шустрый! Я немного с тобой разоткровенничался, но это вовсе не значит, что расскажу тебе все.

 В то, что Самойлова именно сослали сюда, Малинин верил. А вот в то, что шеф, со всеми его многочисленными легальными и неофициальными связями, чего-то не знал, верилось слабо.

 - Сказать могу лишь то, что ценность для наших церковников я представляю исключительно прикладную. Выступаю в качестве подопытной мыши. Нет, у них больше мышек, с которыми можно было бы проводить подобные эксперименты. Вот и берегут в меру своих сил. Сам же знаешь инквизиция хоть, и подчиняется церкви, но между ними возникают трения. Церковники они ведь любопытны. Инквизиторы же лишены познавательного интереса напрочь. Наука им, глубоко по боку. Вот и мечтают до меня добраться. Карающие, - Седой грязно выругался и щелчком, отбросил окурок в сторону. - Если церковь просто за мной наблюдает и делает выводы, то инквизиторы мечтают меня препарировать, чтобы выяснить каков я внутри. А еще лучше, просто ликвидировать, предварительно немного попытав.

 - Что-то не очень ты похож на человека, согласного мириться с ролью подопытной крысы.

 - Жить захочешь, еще и не так раскорячишься, - усмехнулся Седой. - Не было, и нет у меня выбора. Приходится, просто приходится делать то, что заставляют. Ничего сложного, нужно просто жить, как раньше, а церковники наблюдают и все интересное себе в блокнотики записывают и в архив заносят. Жить приходится. А я бы лучше сдох. Надоело все. Надеялся, что хоть мертвецы положат конец моим мучениям. Загрызут, например, а они и на это оказались не способны. Давно бы уж с собой покончил, да сил на это нет. Ты это, рот закрой. Я в прямом смысле. Челюсть подбери, верю, что смог тебя удивить. Никогда не видел людей, которым жить надоело? - Седой усмехнулся. - Вот, молодец. Рот закрыл и держи его в таком положении. Помалкивай лучше. Никому не говори, того, что я тебе сказал. Для твоего же блага.

 "Что это было, очередная попытка выделиться, или, правда? Любит он балаганный эффекты, и подчас, чтобы лишний раз эпатировать публику, строит из себя настоящего клоуна. Ну не производил Самойлов впечатление человека, готового распрощаться с жизнью. Вовсе нет. Очередная шутка? Понадеялся, что не смогу держать язык за зубами и всем все расскажу? - думал Малинин. - И он получит очередную легенду, связанную с его именем. Это объясняет и то, почему он вдруг разоткровенничался с почти незнакомым человеком. Скорее всего, дело именно в этом. Только все равно, было что-то такое в глазах Самойлова. Что-то, что заставляло поверить в его искренность..."

 - Как вы себя чувствуете? - раздался тихий голос над самым ухом Малинина.

 Дмитрий поднял глаза и с удивлением посмотрел на незнакомого человека. Мужчина, лет сорока, с обширными залысинами и большими, едва ли не в пол лица очками. Под линзами скрывались глаза уставшего человека. Весь его облик, говорил о том, что человек это хороший, добрый. Основываясь на чем, был сделан этот вывод, Малинин не смог бы ответить и под угрозой пытки. Просто ощущение, интуиция если угодно. И откуда же взялось здесь это чудо, так похожее на доброго дядюшку из детской сказки? Дмитрий еще раз окинул собеседника внимательным взглядом, и только тут заметил на нем белый медицинских халат. Хорош следователь, нечего сказать! На такие детали нужно, прежде всего, внимание обращать, чтобы не мучится дурацкими вопросами. Понятно, теперь, почему его интересует мое самочувствие, - улыбнулся про себя Малинин.