“Старшей Эдде” оказываются на таком расстоянии, которое можно преодолеть за несколько дней.
Искажение масштаба расстояний обусловлено не отсутствием реальных знаний о тех или иных территориях, а спецификой самого понимания пространства в его неразрывной связи с героическим действием.
Весь мир видится эпическому певцу как совокупность отдельных точек (локусов) – королевских (княжеских) дворцов и мест сражений героя с его противниками. Существование локусов определяется законами эпической героики, в соответствии с которыми пространство, лишенное атрибутов героического мира, то есть не заполненное героическим действием, не имеет значения, то есть не существует. Пространство между локусами лежит вне эпико-героического мира, оно “пусто” “незначаще”, а сами локусы примыкают друг к другу, создавая “точечную” структуру пространства» (Там же, с. 11–12).
Вот такое объяснение естественнонаучной «слепоты» создал ум естественника. Вчитайтесь в него, и вы найдете ответ, почему наш современный мир устроен так, что в нем появились новые «слепые пятна» и полностью выпал из рассмотрения духовный мир. Современный герой-естественник живет жизнью плоти, и поэтому весь его образ мира уложен так, что места его битв примыкают друг к другу, а промежутки, не заполненные телесностью или вещественностью, оказываются пусты и незначащи…
Естественнонаучность системна и мифологична, она лишь кажется передовой, то есть лучшей, чем прежние мировоззрения. В действительности же она всего лишь после них, и через тысячу лет будет выглядеть такой же первобытной, как и то, что отменила.
Действительный образ мира человека состоит не из географии и астрономии, а из того, в чем человек живет. И если для него существуют эльфы или лесные духи, он сделает все, чтобы не вести дорогу или нефтепровод через их места, хотя и будет стыдиться говорить об этом вслух – чтобы не засмеяли!
Поэтому действительный образ мира, который правит нашими жизнями, как раз не связан с действительными географическими знаниями, о которых вещает наука. Для нашего настоящего выживания совершенно не важно, сколько километров до луны, но очень важно знать, где расположен кабинет чиновника, который подпишет разрешение на воплощение моей мечты.
Образ мира всегда состоит из тех мест, которые существенны для моей жизни и для тех битв, которые я веду. Но люди, живущие в одном городе, ведут очень, очень разные битвы. И поэтому тот же самый город для одного человека состоит из одних мест, а для другого – из других. Места же эти связаны с людьми, поскольку либо заняты ими, либо не заняты, то есть свободны от них. Поэтому образ мира всегда есть и образ общества, что и отразил русский язык, называвший миром и пространство, и состояние, и общество.
Географические знания, действительные знания о мире, как считают ученые, оказываются лишь легкой пеной на поверхности того образа мира, в котором живет человек. Они не нужны, и прав Недоросль Фонвизина: человеку, живущему в действительном мире, достаточно уметь управлять кучером, – кучер довезет. Он и должен знать географию. Действительному человеку нужно знать действительные вещи об этом мире. География же, как и вся естественная наука, – лишь вид сказок, эпическое сказительство, которое приятно послушать на досуге…
Люди живут в ином мире, в мире, где расположены места притяжения их интересов. Поэтому они плохо учатся в школах и университетах, хотя и вынуждены прилюдно креститься или произносить естественнонаучные фразы, чтобы их узнавали как правоверных. Естественнонаучность – не более чем правящая религия современности… Правящее мировоззрение. И в силу этого она очень важна, поскольку с очевидностью управляет нашим поведением, заставляя вести себя неестественно.
Мировоззрение определяет поведение человека. Это можно принять как очевидность. А можно и научно, то есть исследовав и выведя из наблюдений за жизнью. Тем более важно для меня показать, что научно-философское понимание мировоззрения мало пригодно для прикладной работы и значительно проигрывает народному пониманию того, через что можно воздействовать на поведение. Поэтому мне придется провести хотя бы краткое исследование самого понятия «мировоззрение».
Исследовать я его буду, конечно же, культурно-исторически. То есть снимая один понятийный слой за другим, пока через эту понятийную археологию не доберусь до того материка, в котором лежит действенная часть нужного нам понятия.
Слои же эти, в первую очередь, научные. Они лежат верхними, и доказательством этого является то, что первый же позыв, как только возникает вопрос, что такое мировоззрение, протянуть руку за каким-нибудь словарем. Это значит, что наука прочно присвоила себе это понятие, и мы сомневаемся в том, что обладаем действительным пониманием понятия «мировоззрение» сами, без науки.
А какая наука при этом является собственником понятия «мировоззрение»?
Рождалось оно на границе литературы и философии. А последнее время, похоже, и психологи стали понимать, что им без мировоззрения не обойтись. Возможно, это понятие нужно еще в культурологии и обществоведении, но я их опущу, потому что пока не смог найти ничего определенного. Другие науки, я думаю, в нем не нуждаются. По крайней мере, так им кажется.
Вот по этим слоям я и попробую прогуляться.
Глава 2
Мировоззрение языковедов
Хотя «мировоззрение» исходно философское понятие, но начну я с языковедов, потому что именно они взяли на себя задачу объяснять значения слов, так сказать, самым широким слоям населения…Иными словами, языковеды считают, что их определения самые понятные и доступные и, надо думать, легче всех въедаются в сознание…
Самые простые и незатейливые определения мировоззрения языковеды давали в толковых словарях, предназначенных для массового использования, то есть для привития понятий, соответствующих требованиям правящих сообществ.
Этим я хочу сказать то, что все толковые словари, кажущиеся, как и всё научное творчество, такими «объективными», в действительности всегда пишутся по некоему заказу. Иногда государственному, как это было со знаменитым Ушаковским словарем – первым советским толковым словарем русского языка, написанным в середине тридцатых годов прошлого века как бы по сталинскому заказу. В случае Ушаковского словаря с очевидностью совпало то, что сообщество, заказывавшее словарь с целью создания языка победившей революции, было и государством.
В случае с другими словарями это не так очевидно. Иногда словари писались по заказу научного или естественнонаучного сообщества, которое еще только рвалось к власти и через словари насаждало свой язык. А поскольку за языком, то есть за словами, скрываются понятия, то есть определенное понимание того, о чем говоришь, то так прививалось и определенное мировоззрение. Самый яркий пример такого заказного словаря, созданного сообществом, еще не захватившим власть, была «Энциклопедия» Дидро и Даламбера, которая подготовила Французскую революцию.
Подготовила, осуществив сначала переворот в умах, то есть как раз в мировоззрении. И сделала это, именно прививая новый понятийный язык. Словарь Ушакова, как
