— Я оставил тебе лекарство! — возмутился Мэл.
— Да, но пока я до него дотянулся в моем внутреннем мироощущении прошли годы дичайшей боли.
— Не преувеличивай, — Мэл старался сохранить строгость. Но губы в улыбке так и разъезжались.
— Да что ты! Это я еще приуменьшаю. Мне казалось, что небеса пали мне на голову, виски стянуло тугим поясом, сердце бьется в горле, а сам я помещен в котел, подогреваемый на огне, все кружилось перед глазами, и я нем мог оторвать голову от соломы.
— Но ивовая настойка помогла?
— Да, но я же страдания описываю, а ты дитя Ивэ и должен сочувствовать. Почему ты не сочувствовал и не разделял со мной мои страдания, а убежал? Не правильное ты дитя, однозначно.
— Ну можешь пожаловаться на меня Ивэ, — пожал плечами Мэл, — у меня были важные дела.
— Важнее. Чем умирающий знакомый? Ты провел со мной весь вечер, я мог бы попытаться тебя убить тогда, но не делал этого. А теперь ты не доверяешь мне и мне приходиться стоять с поднятыми руками?
— Ты сам меня утащил, я в праве тебе не доверять. И потом может быть не я твоя жертва, а кто-то другой, а меня ты утащил, как приманку? Откуда же я знаю! Не обижайся, но мне сегодня не до праздных бесед.
— Прости Мэл, мне действительно….
Договорить Дэну не удалось, к ним спешили леди Андунэль, Галион и еще пара эльфов из конвоя.
— Менэльтор, что случилось, — леди, чуть ли не бежала.
— Все в порядке, это мой знакомый из Крастии, он просто не удачно пошутил.
Мэл повернулся обратно к Дэну, а тот будто застыл, он смотрел на леди Андунэль такими удивленными глазами, что казалось она видение, или призрак. Он даже рот приоткрыл и можно было заметить, как постепенно сходятся брови на его переносице. Тут было темновато для человека, тем более леди шла от костров, против света, да и вообще это было странно. Андунэль остановилась, чуть не доходя до Мэла, но хватая его рукой за локоть:
— Знакомый? — переспросила она, только сейчас взглянув на Дэна.
И тот низко склонил голову в поклоне на совершенно чистом эльфийском произнеся:
— Да осветят звезды нашу встречу, леди А…
— Айра! — резко и уже очень серьезно прервал его Мэл, — Леди Айра, — повторил, а потом вздохнул. — Значит Дэн, не как Дэнетор и Дэонис, а как Дэекен?
— Так, — кивнул переодетый наемником герцог.
— А доказать сможешь? — это было произнесено как вызов, к тому же рукой Мэл сразу оттеснил леди еще чуть дальше от себя, все же, на случай если это какая-то ловушка.
Дэекен усмехнулся, а потом просто приподнял прядь волос над ухом, лучших доказательств быть не могло, чем острое ухо.
***
Ни одно героическое с тайнами и интригами повествование не обходиться без затаившегося злодея в черном капюшоне, в нашем случае без него не обошлось тем более. Почему более? Да потому что в нашем случае таких злодеев было два! Вообще затаившихся злодеев этой ночью в этой округе набралось бы куда больше, но вот в черных капюшонах их было два. Один из них был тем самым тайным гостем барона, тем кого эльфы между собой посчитали графом, и который прибыл ровно за день до трагических событий. Этот самый злодей в черном дорогом плаще, с капюшоном закрывающем красивое лицо, притаился на башне ворот цитадели, он ждал пока в замок вернуться эльфы, и высматривал будет ли среди них кто-то лишний. Кто-то кого среди эльфов быть не должно. Знал ли злодей лично того, кого он высматривал и кем он был сам, мы с вами узнаем позже. А пока… Пока его роль в другом.
Он смотрел на возвращающихся в цитадель эльфов, он ждал пока они зайдут в башню, где располагался посланник, а потом выхватив факел из железной петли, вышел на стену и дал знак. Это была размашистая дуга в одну и другую сторону, очерченная трижды.
А после…
А после для Оплота разверзся ад.
Без клича, без рога, без предупреждения. Просто плящущий на бочке парень повалился ничком, конвульсивно подергивая руками и ногами, в основание его черепа врезался метательный топор, украшенный перьями и бусинами на кожаных лентах. Всего на секунду над его телом повисла тишина. А потом заорали девки, в рассыпную бросились друзья. В разгорающейся панике появились возгласы: «Орки!»
И вот тогда они ударили. Огромные существа, ростом превосходящие мужчину раза в полтора, в шкурах поверх своих широченных плеч, с оружием, которое человеку и от земли то не оторвать, накатили стеной. Под их ногами дрожала земля. Под ударами их молотов ломались кости и крошились черепа. Одним ударом топора орк разрубал человека, как тот мог разрубить полено. Огонь костров. Крики людей. Кровь. Боль. Смерть.
Орки не делали исключений ни для кого, под удар попадал парень и он умирал, окажись под рукой девица и она умирала тоже, хорошо если смерти были моментальными, плохо если люди падали на землю под ноги бегущим оркам. Быть затоптанным ужасная смерть.
Люди бежали к западным ворота Оплота. Туда за стены их вели инстинкты, там им казалось их спасение. И они были не правы. Потому что орки бежали туда же, ведь там за стенами были их цели. А спасение людей было в том, чтобы броситься в поля, подальше от Оплота, подальше с дороги все сметающей волны нелюдей.
А на воротах, замешкавшись на вахте, стражники только начали звонить в тревожный колокол. Теряя драгоценные минуты на стену, выскочил командир гарнизона, он, глядя в темноту спросонок не сразу сообразил о происходящем.
— Орки! — вопили первые влетавшие в ворота.
— Орки! — вторили звонящие в колокол стражники.
— Орки! Орки! Орки! — перекликался встрепенувшись, так и не уснувший город.
— Опустить герсу! — наконец скомандовал ошалевший командир гарнизона.
И тут пришло время затаившегося злодея черном в капюшоне номер два.
Западные ворота Оплота представляли собой прямоугольную башню, возвышающуюся над стеной. Вместо ворот для немедленного реагирования была установлена герса, решётка, из заостренных к низу толстых металлических прутьев, если на задействование механизма не хватало времени, то просто обрубали канат на которой решетка крепилась, герса падала четко по своим вертикальным пазам, вбиваясь зубьями в землю. Подъемный механизм располагался в башне, над самими воротам, обычно там дежурила стража, но гарнизон был ослаблен, многих отправили в Рану для укрепления их гарнизона, а потому в эту ночь в комнате механизма ворот не было никого. Первые же посланные в помещении механизма натолкнулись на как они решили человека, хотя для человека он был высоким, но малорослым для эльфа, к тому же слишком крепко сложенным, что эльфам не свойственно вовсе, лицо закрыто шерстяным капюшоном, одет в суконную поддевку, под курткой толстой кожи с укороченным под наручни рукавом, тяжелые ботинки, руки в перчатках, в руках он держал тяжелый двуручный меч, совершенно не эльфийской формы. Потому те, кто его увидели и решили, что это все же человек.
— Ты кто таков? — Крикнул один из солдат. — Выматывайся отседова, у нас тута задание.
— Пшел, давай, — прикрикнул второй.
— У вас задание. У меня тоже. Миром мы не разойдёмся, — спокойно ответил человек. И поднял меч.
— Ах, ты ж сукин сын, — завопил первый из солдат и кинулся на противника с мечом. Второй отстал всего лишь на пол шага.
Удара меча об меч не произошло, злодей в капюшоне уклонился, причем сделал это со скорость не присущей такому крупному телу, если тело человеческое, конечно. Удар его меча пришелся снизу вверх подмышку нападавшему солдату, кольчугу, плоть и кости аж до ключицы его меч рассек одинаково легко, с невероятной силой за одно движение этот таинственный тип вытащил меч из оседающего на пол тела, следующим взмахом меча была снесена голова второго солдата. Ворота оставались открытыми.
— Да что они там вола имеют, — орал командир, — рубите канаты! Закройте ворота! Давайте! Кто-нибудь…
Орки были уже почти у ворот, со стен в них пытались стрелять лучники, но оркам обычные стрелы что уколы иголкой, не приятно, но серьезных травм так не получить. В комнату с лебедкой забегали новые желающие закрыть ворота, и оставались там. Тип в черном капюшоне был из тех, кто не машет мечом напрасно, сильный, умелый, но нет, не грациозный, и не движущийся как хищник в темноте, и не танцор, и не акробат, ни элегантных пируэтов, ни выверенных финтов, ни закрученных поворотов, и даже ни одного сальто назад, да и вперед, он просто поднимал меч и убивал, рубил, колол, резал. Он просто делал свое дело и это было не прекраснее работы мясника, рубящего туши. Взмах топора, вот тебе и ребра на ужин. Взмах меча, вот тебе и труп. Да, он уходил из-под ударов, уклоняясь, но резко и верно. Да, он принимал и парировал те удары, из-под которых было не выйти, но четко и грубо.
