монаха – уж не ловушку ли он мне готовит? Его глаза говорили обратное. Он не врал. За свою достаточно продолжительную жизнь я хорошо научился распознавать скрытую угрозу.
– Надеюсь, это случилось недавно, а то кое-что могло и… немножко залежаться.
Повернувшись к друзьям, я добавил:
– Попрошу вас не расходиться. Я скоро вернусь.
– Ладно, дорогой, мы посидим и помолимся о выздоровлении Изабель, – отозвалась Эмилия.
Поправив волосы, колдунья умастилась на краешек лавочки возле алтаря. Грешем расположился справа от неё. Мой ученик поджал ноги под себя и склонил голову набок. Такая ненавязчивая поза давала ему возможность улавливать аромат духов, исходивший от Эмилии.
Джокс вынул свечу из продолговатого сундучка. Запалив фитиль, он потопал по ступенькам вниз. Я отправился за ним. Источником света мне служил посох. Вечно капающие свечи никогда меня не привлекали. Они исключительно коварны. Стоит чуть-чуть наклонить свечку и – блямс – горячая восковая клякса уже застывает на руке. Прежде чем нащупать ногой пол, я насчитал сорок ступенек. Не представляю, как Джокс стащил сюда тело в одиночку. Конечно, спустить труп с горки легче, чем тянуть его ввысь, но все же – такое физическое упражнение, достаточно выматывающее. Воображаю, как ему пришлось попотеть. А вдруг он корпел не один? Впрочем, это неважно. Ведь у большинства людей есть знакомые, готовые оказать содействие в перетаскивании износившейся мебели. Наверняка он воспользовался их добросердечными услугами.
Я поднял Ночь Всех Усопших повыше – по сводам заплясали красные блики. Мы оказались в маленькой сырой комнатке, из которой шли два коридора. По стенам змейкой ползли линии грубых полок. Доверху забитые круглыми урнами, они стали последним пристанищем почивших монахов. Кое-где под потолком перемигивались шарики колдовского света. Унылая обстановка склепа меня ничуть не смутила.
– Хорошее местечко, чтобы припрятать жену. Кстати, как тебе это удалось? Я знаю, что членов Братства Света, если только они не помазанные рыцари, практически всегда сжигают. Поведай, Джокс, как ты провернул тёмное дельце прямо под носом у всего монастыря?
Старик повернул ко мне своё мрачное, испещрённое морщинами лицо. На нем отразилась боль , приправленная стыдом и злостью.
– Я сказал им, что сам хочу отправить Изабель в последний путь. Когда наступила ночь, братья оставили меня. Как только они ушли с сакральной поляны в опочивальни, я снял Изабель с погребального костра и подменил заранее заготовленной куклой. Потом я запалил огонь, а жену украдкой перенёс в храмовые катакомбы. Чтобы не возникло подозрений, я набил урну Изабель прахом свиньи, а после чего отнёс её к себе домой. По обычаю запечатанный сосуд должен год стоять у вдовца под кроватью.
Джокс тяжело вздохнул, и по его щеке покатилась слеза.
– Я не в силах с ней расстаться. Все это время я думал о магии способной возвращать жизнь, молился и… тут появился ты. Возможно, это не то колдовство, что одобряет Урах, но я устал страдать… Если бы мы снова были вместе, это – главное.
– Я постараюсь помочь тебе.
Я заставил свой голос звучать участливо. Отчасти меня тронуло горе Джокса. То обстоятельство, что он искренне любил свою супругу и не хотел с ней расставаться, пробудило во мне возвышенные чувства. Скверно, когда любящих людей разделяет такая штука, как смерть.
Мы пошли извилистыми коридорчиками. Иногда мне приходилось пригибать голову, чтобы не стесать макушку об потолок. То там, то сям на пол капала вода. В погребе царила Её Величество Влажность. Смолянистая грязь окончательно запачкала мои сапоги. Из-за тяжёлого воздуха плохо дышалось. Видимо за вырытым когда-то проходом никто не следил. Чем глубже мы заходили в склеп, тем больше пушистой плесени попадалось мне на глаза. Наконец, после того как мы миновали несколько крутых поворотов, перед нами возникла каменная плита, на которой растянулась престарелая женщина. Я наклонился, и чуть не сшиб рукой погребальную вазу, притаившуюся в тени. Возможно, Изабель некогда слыла красавицей в Подлунных Пеньках. Меж седых прядей проглядывали рыжие пучки. Слегка курносый нос с сеточкой морщин немного распух. Зрачки закатились – за веками я увидел только белки. На всем теле цвели следы разложения. Полагаю, что в таком образе уже нельзя показываться на люди. Хотя в целом ещё не всё потеряно. Есть некие косметические средства; им под силу придать Изабель прежний приятный вид. Из раздумий меня выдернул жалобный голос Джокса:
– В том году, зимой, она сильно простыла. Болезнь не покидала её долгие месяцы. Бедняжка догадывалась, что умирает. Клирик храма применил все своё умение, но не исцелил её. Он развёл руками и сказал, что на то есть воля Всевышнего.
Джокс расплакался.
– Я на коленях просил Ураха сжалиться надо мной и не забирать её. Однако Всеотец решил, что я недостоин этого.
– Богам неинтересны наши мелочные желания, теперь ты понял это.
Монах погладил жену по волосам.
– Верни мне мою звёздочку, чернокнижник, без неё моя жизнь потеряла всякий смысл.
Я с мягкой улыбкой посмотрел на Джокса.
– Мне нужно немного времени, чтобы сосредоточиться. Будь готов к тому, что Изабель не сразу узнает тебя, когда очнётся от… сна. Воспоминания о прошлой жизни вернуться к ней чуть позже. Это небыстрый процесс. Надо полагать, пройдёт несколько дней прежде, чем она осознает кто ты. Наберись терпения, обычно люди постепенно обретает утраченную память.
Нервно стуча зубами, Джокс встал у меня за спиной. Его горячее дыхание касалось моего затылка. Я не из тех людей, кому чужой взгляд мешает делать работу, но беспрерывные вздохи и ахи монаха меня смущали. Я стукнул Ночью Всех Усопших по земле, заставляя его разгореться поярче. Конечно, не о каком возвращении к жизни и речи быть не могло. Я собирался поднять зомби и подчинить его своей воле. Я провёл рукой над заплывшими глазами. «Встань» – мысленно повелел я. Подобное заклинание я творил тысячи раз. Через пару секунд, зомби, поднимаясь с каменного ложа, заскрипел суставами.
– Изабель, о Изабель! Мой рыжик!
Джокс оттолкнул меня и кинулся обнимать то, что раньше приходилось ему женой. Мертвяк медленно повернул голову на голос. Мутные бельма уставились на старика. Выгнув бровь, я смотрел на то, как монах страстно прижимает к себе подгнившую руку.
Дав Джоксу немного поворковать над Изабель, я, протерев платком кристаллическое навершие посоха, торжественно произнёс:
– Отныне и да конца веков, да не разлучитесь вы более. Думаю, при благоприятном стечении обстоятельств Изабель может даже пережить тебя.
– Она! Со мной!
– Я выполнил свою часть сделки, теперь очередь за тобой. Как говорит один мой знакомый – договор дороже денег.
– К внешней стороне восточной башни прилегает пристройка – это конюшня храма. Ты найдёшь моего коня в стойле. Там же стоит и телега. Иди, бери, забирай всё что хочешь, мне это больше не нужно.
Джокс неотрывно смотрел на свою
